Хантер

Шаланды полные японцев в Батуми Гоша приводил...

В который раз поражаюсь жесткой некомпетентности многочисленных попыток комментировать историю русско-японских отношений с "опорой" на подвернувшиеся под руку (в основном из интернета) японские источники. Конечно, в основе лежит незнание японского языка и неспособность потратить деньги на покупку книги и её перевод. Эта беда остро заметна во всех отечественных работах по Русско-Японской войне и по более позднему периоду. В данном случае, просматривая слепленный каналом "Звезда" фильм (цикл "Предатели"), посвящённый незабвенному чекисту Люшкову, выслушал давно уже засветившуюся версию про подготовку оным покушения на Сталина в Мацесте в 1939 году. На этот раз ведущий Луговой и приглашённый "ветеран КГБ" (некто Николай Лузан) рассказали про десант японских диверсантов под Батуми, и жаркий бой, в котором полегли все (20 человек) кроме раненного (!) Люшкова, опять убежавшего за границу (теперь турецкую). Попасть на спецобъект они планировали через гигантские канализационные трубы, ведущие прямо в ванну Сталина! Мощно, да!

Ноги у этой абсурдной глупости, не имеющей никакого подтверждения, растут из работ разного рода литераторов, работающих под легендой "исследователей спецслужб" (Раззаков, Фролов, Зенкович, Соколов и т.п.). Пытаясь придать своим бредням "историзма" они ссылаются практически одной и той же цитатой на - "...Японский исследователь Хияма Есиаки в своей книге «Японские планы покушения на Сталина" рассказал...".

Остановитесь неугомонные. Этот фантазм пророс уже не только по телеЗвезде но и в Википедии.
Yoshiaki Hiyama (он же Хияма Есиаки), это известный с конца 70-х автор АЛЬТЕРНАТИВНОЙ, серийной военно-исторической попсы, ставшей модной в Японии. Сюжеты Хиямы (над ним постебался даже "Нью-Йорк Таймс" в далеком 1995) интересны и увлекательны. Например,- "Линкор "Ямато" разгромил американский флот и обстреливает Сан-Франциско", или "японская морская пехота захватила Вашингтон и изнасиловала батальон американских медсестёр". В этом ряду, само собой, нашлось место и для "ниндзя-убийц" во главе с кровавым чекистом Люшковым.

Идиотам не приходит даже мысль в голову - что работать японские диверсанты должны были с территории Турции (лояльной к СССР), где подобная группа (что русских, что японцев) моментально бы светилась и ликвидировалась самими же турками. Про "путешествующего по всему миру" и прыгающего туда-сюда через кордон Люшкова, я вообще молчу..."Шаланду полную японцев, в Батуми Гоша приводил".
Хантер

Последнее задание «полковника» Шозо Йокогавы.

Последнее задание «полковника» Шозо Йокогавы.

Как и полагается профессиональному шпиону, анкета господина Шозо Йокогавы была легендирована при жизни, и в силу определённых причин, мифологизирована после смерти. Российским властям и позднейшим отечественным исследователям этот человек (с лёгкой руки военного переводчика) был известен под именем Шязо Юкока. Так его имя было транслейтировано после ареста и суда в тюрьме Харбина, так его продолжали именовать в отечественных источниках и век спустя. Как господин Йокогава оказался в Харбине и почему этот город стал конечной точкой его земного пути, подробно излагается в документах русского военного суда.

1.
Обвинительный акт по делу о японских подданных Шязо Юкока и Тейско Оки.
30 марта 1904 г. в 20 верстах к юго-западу от станции Турчиха Китайской Восточной железной дороги разъезд 26-й сотни Заамурского округа отдельного корпуса пограничной стражи усмотрел бивуак каких-то всадников. При всадниках было ещё пять лошадей с вьючными мулами. Двух всадников разъезду удалось задержать, остальные же ускакали. Один из задержанных, говорящий по-английски, объяснил, что они офицеры японской службы Юкока и Оки, посланные японским правительством для порчи русской железной дороги и телеграфа. При задержанных были найдены 1,5 пуда пироксилина, бикфордовы шнуры с запалами к ним, ружье, палка-кинжал, литографированная инструкция подрывного дела, записные книжки, карты, приспособления для порчи телеграфа, привязные китайские косы и прочее. Оба задержанных были одеты в монгольские костюмы. Все изложенное могут подтвердить участвовавшие в задержании ниженазванных японцев рядовые Заамурского округа отдельного корпуса пограничной стражи Павел Чежин и Иван Прокопов. При расследовании настоящего дела первый из задержанных объяснил, что он полковник японской пехоты, высшей военной школы Шязо Юкока, получивший от своего генерала приказ проникнуть через Монголию к Китайской Восточной железной дороге и попортить мост и телеграф. Для этой цели генерал снабдил его инструментами и взрывчатыми веществами. Отправляя его, генерал объяснил, что на родину он может вернуться только в том случае, если исполнит возложенное на него поручение или если исполнение окажется совершенно невозможным. Как старший, он вёл партию. Партия эта, кроме него, состояла из капитана Оки и четырёх студентов, из числа обучавшихся в Пекине китайскому языку. Так как идти по Монголии в японской военной форме было невозможно, он оделся в костюм тибетского ламы. Военной формы он с собой не взял, чтобы не увеличивать своего багажа. 10 апреля (по новому стилю) его партия остановилась обедать. В это время к ним подъехало пять человек русских солдат и стали что-то говорить по-русски. Затем солдаты осмотрели их багажи, нашли взрывчатые вещества и инструменты для порчи дороги и телеграфа и арестовали его и Оки. Студентов же и китайскую прислугу отпустили, так как в багаже их не оказалось ничего особенного. Привязные китайские косы принадлежат этим студентам и были взяты ими потому, что в Монголии трудно найти парикмахеров: когда одна коса приходила в негодность, ее бросали и заменяли новой. Другой задержанный показал, что он капитан японской пехоты Тейско Оки, подчинённый полковника Юкока и находящийся в его распоряжении. Военную форму он с собой не брал, так как идти в ней по Китаю, соблюдающему нейтралитет, не представлялось возможным. Кроме того, приняв поручение, он знал, что идёт почти на верную смерть, и не надеялся вернуться. Когда русские солдаты задержали его и Юкока, четыре студента, бывшие в их партии, тоже хотели идти за ними, но он сказал им: «Если русские солдаты не берут вас, то зачем же вам идти? Вы можете быть свободны». Он знает, что ему грозит смерть. Когда русские его захватили, он хотел лишить себя жизни, но не имел, чем это сделать. Если бы он теперь вернулся на родину, то потерял бы свою честь, так как задача их осталась неисполненной. Теперь ему очень стыдно быть подсудимым, и он просит поскорее кончить дело.
На основании всего вышеизложенного, японские подданные Юкока и Оки подлежат обвинению: В том, что, принадлежа к составу японской действующей против России армии, и имея намерения в целях содействия успехам своей армии разрушить или повредить русские железнодорожные и телеграфные сооружения, они, Юкока и Оки, запаслись пироксилином и иными принадлежностями для порчи вышеупомянутых сооружений, проникли тайно в пределы Маньчжурии, где и были задержаны русским разъездом в 20 вёрстах к юго-западу от станции Турчиха Китайской Восточной железной дороги, одетыми в монгольские одежды, в которые они облеклись для сокрытия своей национальности и принадлежности к японской армии. Деяние это предусмотрено 271 статьёй XXII книги Свода Военных Постановлений 1869 г., изд. 3, и за него, согласно 260 и 262 статьям XXIV книги Свода Военных Постановлений 1869 г., изд. 3, японские подданные Юкока и Оки подлежат преданию Временному Военному Суду Северной Маньчжурии. 6 апреля 1904 г., г. Харбин Исполняющий Военно-Прокурорские обязанности полковник Микашин.
2.
Резолюция временного военного суда в г. Харбине. 7 апреля 1904 г.
1904 г. апреля 7 дня по указу Его Императорского Величества Временный Военный Суд в городе Харбине в составе: Председательствующий — Военный судья полковник Афанасьев. Временные члены: 18-го Восточно-Сибирского стрелкового полка подполковник Карибчевский и Амурского казачьего полка войсковой старшина Плотников.
Выслушав дело о японских подданных Шязо Юкока 44-х лет и Тейско Оки 31-го года, именующих себя первый — подполковником, а второй — капитаном японской армии, признал их виновными в преступлении, предусмотренном 2 частью 271 статьи XXII книги СВП{*83} 1869 г. издание 3-е и на основании 10 и 12 ст. той же книги; 253 и 254 статей Уложения о наказаниях уголовных и исправительных и 3 пункта 910, 1 пункта 915, 916, 2 пункта 1409 примечаний к XXIV книге того же свода. ПРИГОВОРИЛ: 1) Названных подсудимых за означенное преступление подвергнуть лишению всех прав состояния и смертной казни через повешение. 2) С вещественными по делу доказательствами поступить согласно 323 ст. Устава о предупреждении и пресечении преступлений и 3) Приговор по сему делу в окончательной форме представить на усмотрение командующего Маньчжурской армией. Полковник Афанасьев, Подполковник Карибчевский, Войсковой старшина Плотников
3.
Временному военному суду г. Харбин 14 апреля 1904 г. Исполняющий Военно-Прокурорские обязанности при Временном Военном Суде Северной Маньчжурии 14 апреля 1904 г.
Приговор суда по делу японских подданных Юкока и Оки в исполнение приведён.
Исполняющий военно-прокурорские обязанности полковник Микашин.
4.
Рапорт генерал-квартирмейстеру полевого штаба Маньчжурской армии 19 мая 1904 г. Окружной штаб военно-окружных управлений Маньчжурской армии. Отд. разведыват. 19 мая 1904 г. Генерал-квартирмейстеру полевого штаба Маньчжурской армии.
2-го мая с.г. военным Комиссаром Хейлунцзянской провинции получены заслуживающие доверия известия: 12-го апреля четыре японца из состава того разъезда, к которому принадлежали захваченные близ Турчихи два офицера, приехали в дер. Улан-ан, 80 ли южнее ставки Джалайдвана и там были убиты монголами, которые донесли об этом в ямынь Джалайдвана. Помощник его Банда потребовал их в ямынь, но они отказались прийти, тогда Банда послал арестовать их. Джалайдван всегда был противником России, а теперь очевидный сторонник Японии. Об изложенном доношу Вашему Превосходительству. За и. д. Начальника штаба подполковник (неразборчиво) (1).



Согласно документам следствия и суда достаточно чётко прослеживается, как замысел подсудимых на проведение крупномасштабной диверсии на основной линии снабжения русской действующей армии, так и принадлежность их к главной штабной структуре противника. Если Йокогава именует себя полковником (или подполковником), то его напарник Тейсуке Оки (в русский документах Тейско Оки) называется капитаном и оба упоминают, что военную форму оставили в Пекине, за невозможностью в ней передвигаться по Монголии. Историю японских офицеров несколько портили сопровождавшие их студенты-филологи, не имевшие военной подготовки и годные лишь на роль компаньонов в далёком походе. Бывший в апреле 1904 года в Харбине и наблюдавший за процессом корреспондент Шахновский также упоминает в своей работе (4), что обвиняемые представились офицерами японской армии и приводит дополнительные детали суда и процедуры казни. Шахновский, в частности, упоминает приказ Куропаткина, заменивший казнь через повешенье на расстрел, и стоическое поведение японцев в ходе суда и в момент расстрела.
Ознакомление в этими источниками (документальным и свидетельским) взаимно дополняющими друг друга, не вызывают сомнений в их точности, но заставляют сомневаться в реальности приводимой арестованными версии их служебной принадлежности. Совершенно нереалистичным выглядит задействование в диверсионной акции (к тому же, так непрофессионально организованной) штаб и обер офицеров Главного штаба японской армии, которые судя по документам не только плохо знакомы с полевой службой, но и дают себя задержать казачьему разъезду без попытки сопротивления.

При ближайшем ознакомлении с современными японскими источниками ситуация прояснилась. Оказывается, никто из шести японских путешественников-диверсантов не состоял на действительной военной службе вовсе. Господин Йокогава был журналистом самурайского происхождения, работавшим, выражаясь современным языком, в «горячих точках». По мнению Джеймса Бойда (2), изучавшего эту группу, Йокогава был связан с офицерами Главного штаба армии и штаба флота, но оставался, тем не менее, исключительно гражданским служащим. Его подчинённый Тейсуки Оки также не был «капитаном японской пехоты», а являл собой образчик вольнонаёмного работника без чёткой профессии. Сын провинциального судьи и недоучившийся студент. Оставшиеся четверо – Наокума Накаяма, Ичизоу Тамура, Митцузоу Ваки, Ясуши Матсузаки были такими же, ничем себя не успевшими проявить молодыми людьми.



Дело в том, что с началом войны Главный штаб японской армии решил задействовать значительную часть своей агентуры, инфильтрованной в Китае, для диверсий, направленных на КВЖД. Так как очевидным «слабым местом» пополнения и снабжения русской армии в Маньчжурии была единственная нитка железной дороги, то любая остановка её работы, даже на несколько дней, могла оказать существенное влияние на исход боевых действий. Японские подданные на территории континентального Китая были представлены в основном техническими специалистами, учителями, студентами и врачами. Значительная часть из них оказалась «специалистами двойного назначения», пусть и не имевшими специальной подготовки, но настроенными ультрапатриотично. Только для диверсий на КВЖД в начале 1904 года было выброшено до 50 человек, снабжённых взрывчаткой и легендировавших себя, как монгольских священнослужителей. Все они были вчерашними «японскими туристами».
Отдельный интерес вызывает использование этой истории, получившей определённое освещение в мировой прессе в апреле-мая 1904 года, (благодаря телеграммам Куропаткина на имя Е.И.В.) чуть позже, уже в 30-е годы, японской пропагандой, в ходе оккупации Маньчжурии. На месте захоронения расстрелянных японских диверсантов русская военная администрация установила небольшой памятник ещё в 1905 году. С приходом японцев в Маньчжурию через 30 лет, на этом месте был установлен 20-метровый гранитный обелиск «6 японским патриотам». Английский журналист Скотт, побывавший в Харбине в 1934 году, достаточно подробно описывал японскую версию злоключений группы Йокогавы (3). Согласно этому варианту событий, группа японцев-патриотов, работавших в Пекине, узнав о начале войны с Россией, обратили свой взор на карту и поняли, что ничто так не насолит русским, как испорченная железная дорога. Взяв в дорогу несколько динамитных шашек и купив лошадей, японцы отправились в путь дорогу, через Монголию к Харбину. Но дорога оказалась неожиданно трудной, а природа негостеприимной. Лошади пали, и японские патриоты пошли дальше по пустыне пешком. Затем, они стали умирать один за другим, пока не осталось в живых только двое. Вот их, буквально ползущих к железной дороге, и арестовали русские военные. Первое время патриотов не хотели казнить, но японцы уговорили русских их расстрелять, потому что пленники не могли вынести позора своей неудачи. Скотт упоминает, что японцы планируют снять в 1935 году фильм о героях и консультантами на съёмках будут начальник расстрельной команды (так в тексте Скотта) капитан Семёнов и председатель военного суда (осудивший японцев) полковник Афанасьев. У меня нет сведений о том, снят ли был в итоге фильм, но памятник простоял ещё с десяток лет, пока не был снесён новыми китайскими властями. Но, те несколько лет, что он простоял на окраине Харбина, монумент был активно задействован в пропагандистском обеспечении присутствия японской армии на территории континентального Китая, что отразилось не только в маньчжурской прессе, но и в бело-эмигрантских изданиях.



1. - Деревянко И. В. «Белые пятна» Русско-японской войны. — М.: Эксмо, Яуза, 2005.
2. - James Boyd. “A Forgotten «Hero»: Kawahara Misako and Japan's Informal Imperialism in Mongolia during the Meiji Period”. Gender, History and Culture in the Asian Context, with the assistance of Murdoch University. 2008.
3. - W.J.R.Scott. Sydney Morning Herald. 13 okt.1934. “Unusual Memorial”.
4. - Шахновский И. К. "Жёлтая туча (12 месяцев войны с Японией). Дневник корреспондента". — М.: Издание Д. П. Ефимова, 1905.
Хантер

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ РАЗВЕДЧИКОВ в/ч 11667


Последний бой разведчиков воинской части11667.

Идея этой статьи родилась по сути случайно. В ходе работы с трофейными румынскими документами в РГВА мне попался на глаза доклад одного из руководителей румынской контрразведки (ф.493.оп.1.д.2.), содержащий в себе информацию о задержании и допросе советского парашютиста-диверсанта. Само по себе, нахождение документов подобной категории в общем доступе, большая редкость. Еще в ходе первоначальной селекции трофейных фондов, подобные документы неизбежно попадали для анализа и последующего хранения в ведомственные архивы (НКВД-КГБ), и могли оказаться в Особом архиве (так назывался ранее основной массив нынешнего РГВА) только по причине несоответствия установочных данных, содержащихся в документе. В ходе реформирования советской архивной системы в начале 90-х годов открывался доступ к целому ряду специальных архивохранилищ, что сопровождалось повторной селекцией и выборкой документов, содержащих биографические и служебные данные, имевшие прямое или косвенное отношение к органам безопасности. Такие дела обычно изымались в так называемое «временное хранение», или вообще, на «ознакомление», не оформлявшееся вовсе. Так, например, из РГВА переместились в архивы ФСБ-СВР все документы, имевшие отношение к генералам Кутепову и Миллеру. Поэтому, когда я ознакомился с румынским делом, первым впечатлением было то, что румыны задержали человека, настолько легендировавшего свои личные данные и задание, что при проверке, отечественные специалисты не выявили связи с реальными военнослужащими или агентами. Первая собственная попытка установить о ком идет речь в румынском отчёте, также была неудачной. Запрос в Подольский архив и просмотр электронной базы данных потерь, не выявил лиц с имевшимися установочными данными. Дело было мной отложено «в стол», и отнесено к разряду бесперспективных для исследования. Вернулся к нему сейчас по сути случайно, в ходе подготовки статьи о работе румынской разведки в ходе Сталинградского сражения. Еще раз проверил уже не самого фигуранта, а упоминавшихся им в ходе допроса сослуживцев и места подготовки, и выброски их группы.

Румынский документ.

«Входящая отметка разведывательного отдела 3-го армейского корпуса от 19 сентября 1943.
Секретно.
Бюро подполковника Алиона.(1) В штаб 3-го армейского корпуса. 13.00. 15 сентября 1943 года. Честь имею сообщить данные полученные в ходе допроса, задержанного в нашей зоне ответственности, в селе Владимировка, уезд Голта, советского парашютиста Петерса. Сверка наших данных с информацией, полученной от германских властей, контролирующих зону восточнее Днестра, показало, что Петерс состоял в группе парашютистов лейтенанта Муханова. Кроме Петерса из этой группы непойманными остаются трое: Сандлер Борис, Сапожников, Пониженко Нина. Остальные или мертвы, или арестованы. В ходе допроса я установил, что пунктах Знаменка и Братское Кировоградской области была также выброшена группа парашютистов из 18 человек, предназначенных для действий в Транснистрии и Румынии. В ходе ликвидации группы немцы арестовали 5 парашютистов. После этих данных Петерс сообщил следующее. После взлета с аэродрома Старобельска самолёта с группой лейтенанта Муханова, через 10-15 минут после него должны были взлететь самолеты с ещё двумя группами. А именно, группой майора Мединского (2) и группой под командованием Матура. Группа 1-а: Мединский командир группы, русский, 37 лет, небольшого роста. Группа по численности больше группы лейтенанта Муханова. В состав группы входят медсестра Мария Овчаренко и радистка Анна Олейник. Группа должна была быть сброшена в Винницкой области и передвигаться далее пешком. Группа 2-а: Командир Матура. Украинец, высокий, полный, более 35 лет. Группа состояла из 11 человек из которых Петерс знает следующих: Немарихин (Немаричин) Леонтий. 20 лет, брюнет небольшого роста, уроженец Украины. Володя, наборщик, русский в возрасте 25 лет. Анна, радистка. Остальных членов группы Петерс не знает. Выйдя снова на контакт с германскими властями, я получил следующую информацию: Группа советского майора Ипполита Мединского, инженера, вылетела через 15 минут после группы лейтенанта Муханова, но вернулась обратно на аэродром из-за плохой погоды. Эта группа была выброшена следующей ночью (28-29 июля с этого же аэродрома). Состав группы следующий: Мединский - командир группы, Трушин Павел - комиссар группы (погиб при высадке) (3), Капитан инженер Петр Галинский – начальник штаба группы, Василий Щербина, Николай Ющенко, Иван Кернас, Андрей Коджухар, Алексей Бураков, Владимир Осипов, Мария Овчаренко, Иван Исконич (возможно Исконик) – агент внедрения (пойман около Знаменки), Олейник (возможно Олейнюк) Анна – радистка, добровольно сдалась германским властям с рацией и шифрами. Она находится сейчас в Кировограде, активно сотрудничая с СС и отправляет радиограммы в штаб партизан, находящийся в селе Новобелое, в 80 километрах севернее Старобельска. Сеансы связи происходят ежедневно. Среди прочих она получила сообщение, что награждена за храбрость. Анна Олейник сообщила СС, что вся её группа направляется в Голованевский лес, что рядом с городом Умань. В связи с группой 18 десантников, выброшенных в районе Знаменка и Братское, о которых я писал выше, были получены следующие разъяснения: Эта группа, имея основной вектор движения на город Балта, должна была направиться к Бугу с целью пересечь границу, но это им не удалось. Группа разделилась на две части, вернувшиеся в Кировоград и Братское. Из них пятеро были задержаны и допрашиваются немцами в Знаменке. Сброс парашютистов в Кировоградской области объясняется тем обстоятельством, что летняя ночь короткая и допускает возвращение транспортного самолёта через линию фронта только на таком радиусе действия.
Шеф бюро – подполковник Алион. Подпись. Печать Генерального штаба.
Доложено в Секцию 2-я (разведка) Генерального штаба и Штаб 3-го армейского корпуса 2-е Бюро (разведка)».

Хотелось бы подробнее рассказать о «парашютисте Петерсе». Проблема идентификации состоит прежде всего в том, что в существующих базах данных погибших и пропавших без вести информацию об этом военнослужащем обнаружить пока не удалось. Выжившие участники его группы считали его погибшим. В свою очередь, достаточно подробная информация содержится в румынских документах. Возможно, что эти данные позволят нам открыть имя ещё одного из тысяч неизвестных солдат, отдавших свою жизнь за Родину.
Дмитрию Григорьевичу Петерсу на момент задержания его румынской жандармерией было полных 19 лет (1923 или 1924 года рождения). Родился он в Одессе и проживал с отцом Григорием Александровичем по адресу Нарышкинский спуск дом 2 (ныне спуск Маринеско). (4) Петерс закончил 8 классов средней школы и поступил в старейшую одесскую «мореходку» - Одесский морской техникум. В октябре 1941 техникум вместе с учащимися был эвакуирован. Сначала в Ростов, а затем в Ташкент. Петерс закончил его уже в эвакуации, но попал не на флот, а на оборонный завод в Челябинск. Там молодой одессит вступил в комсомол и проработал полгода, вплоть до октября 1942 года, когда он был отобран для поступления в Ворошиловградскую спецшколу НКВД, также находившуюся в эвакуации (в Саратове). Это учебное заведение было крупнейшей (после подмосковной «Особой школы НКВД») школой подготовки зафронтовой агентуры. Школа создавалась как база подготовки для НКВД УССР и к моменту поступления в неё Петерса, находилась в оперативном подчинении Украинского штаба партизанского движения (УШПД). По сути своей это было эрзац-училище военного времени, готовившее специалистов по ускоренной полугодовой программе, длившейся в мирное время 2 года. Курсанты, как правило, отбирались из числа комсомольцев возрастом 17-25 лет, получивших рекомендации (сотрудника НКВД) по месту работы или службы. Национальность и место рождения имели определённое значение. Предпочтение отдавалось этническим украинцам и уроженцам оккупированных областей Украины. «Браковались» лишь находившееся на оккупированной территории и в плену. Начальником школы был капитан госбезопасности Богомолов. Спецшкола состояла из трёх учебных рот и готовила агентов по трём специальностям: командир группы, инструктор-подрывник, радист-шифровальщик. Петерс окончил школу через 5 месяцев (выпуск произведен на месяц раньше срока) по специальности инструктор-подрывник. После окончания школы часть курса (5) в составе 40 человек поступила в распоряжение штаба УШПД, под командование полковника А.Н.Асмолова. Красная армия готовилась к переходу в летнее наступление и перед штабом украинского партизанского движения был поставлен целый ряд задач по разведобеспечению предстоящих операций и проведению в тылу противника диверсий, направленных на срыв железнодорожного сообщения. В УШПД вчерашние курсанты прошли дополнительную подготовку и были разбиты на агентурно-диверсионные группы для дальнейшей заброски в глубокий тыл противника. По воспоминаниям Асмолова (6) в начале лета 1943 года УШПД получил свою собственную авиационную группу из 5 транспортных самолётов типа Ли-2 и начал планирование первой масштабной заброски агентуры. Авиационный способ доставки до лета 1943 носил единичный характер, именно в силу отсутствия собственного авиационного подразделения и необходимости запрашивать самолеты у высших штабов. Основным способом инфильтрации в тыл противника был переход линии фронта, что требовало много времени и было чрезвычайно рискованно. Для выброски первой волны парашютных групп было выбрано ночное время с 27 июля по 3 августа. По воспоминаниям Асмолова были подготовлены группы (в среднем по 10 человек) под командованием Михайличенко, Медведенко, Преймакова, Муханова, Мединского, Сиворонова.
Дмитрий Петерс вошёл в группу лейтенанта А.П.Муханова. Группа состояла из 10 человек.
Командир группы лейтенант А.П.Муханов, комиссар Б.И.Сандлер, начальник штаба старший лейтенант М.К.Троицкий, начальник разведки капитан Ю.М.Бровик, интендант И.И.Сапожников, подрывник И.И.Трибулько, машинистка полевой типографии М.П.Приходько, медсестра Н.В.Пониженко, радист В.Н.Середа, подрывник Д.Г.Петерс.
Отряд был вооружен 4 ППШ, 3 карабинами, 2 винтовками с устройствами бесшумной стрельбы, 6 пистолетами, 20 ручными гранатами и 30 килограммами взрывчатки (тол в шашках). Имелась одна радиостанция типа РПО. Возрастной состав группы делил её пополам на «стариков» и молодежь. Пять человек были старше 30 и пять человек были не старше 20. Практически все были или уроженцами Украины, или жили там до начала войны. В группе было несколько одесситов, и она носила неофициальное название «Одесской». Это название диктовалось не только анкетными данными, но и операционным направлением её дальнейшей работы. В ночь с 27 на 28 июля 1943 года «Дуглас» авиагруппы УШПД взлетел с полевого аэродрома в селе Межняковка (7) и взял курс на запад. Выброска группы должна была производиться над лесным массивом, северо-западнее города Знаменка Кировоградской области. Погода по ряду свидетельств (8) была плохой, и штурман самолёта допустил непростительную ошибку. Вместо лесного массива выброска группы была произведена прямо на железнодорожную станцию Знаменка. Эта большая узловая станция имела огромное значения для снабжения Группы армий «ЮГ» и имела соответствующий гарнизон и систему ПВО. Советские парашютисты попали в практически безвыходную ситуацию. Часть из них (Муханов, Сандлер, Трибулько, Приходько, Бровик, Троицкий, Середа) приземлились в районе вокзала и сразу вступили в бой с немцами и украинскими полицейскими. Сверка источников позволяет заключить, что Муханов, Середа, Троицкий погибли в бою. Сандлер и Сапожников (9) пропали без вести. Трибулько, Бровик и Приходько, раненные попали в плен (10). Нине Пониженко, прыгавшей одной из последних повезло и её отнесло на окраину города, на опушку леса. После долгого и исполненного опасностей пути, она смогла перейти линию фронта и вернуться в УШПД. Единственным членом группы, вышедшим из зоны высадки и продолжившем выполнять задание оказался Дмитрий Петерс. В течение месяца он двигался в сторону Одессы. 21 августа в районе фермы «Буковина» Первомайского района Петерс был остановлен румынским патрулем для проверки документов. Когда румынский жандарм решил задержать Петерса, последний бросил в патруль гранату и сбежал. Жандармы открыли огонь, но безуспешно. 25 августа он был схвачен «отрядом самообороны» села Владимировка, жестоко избит и выдан румынской жандармерии. Дальнейшая судьба Петерса неизвестна. Нина Пониженко, общаясь с журналистом Александром Рябошапка, (11) сообщила, что по возвращению в штаб она узнала о том, что в 1944 году было получено письмо от матери Петерса, утверждавшей, что сын погиб уже в Одессе, сражаясь в местном подполье. Каких-либо румынских документов, проливающих свет на его дальнейшую судьбу не найдено. Отсутствуют упоминания о Петерсе и в объединенных электронных базах данных. Можно лишь предположить, что Дмитрий стал жертвой типичного для румынской контрразведки «расстрельного» завершения работы с захваченными пленными диверсантами и партизанами.
Хотелось бы написать несколько слов о причинах гибели группы и о судьбах выживших её членов. Основной причиной является плохая подготовка экипажа самолёта, осуществлявшего выброску группы. Можно предположить, что, выполняя приказ Генерального штаба о передаче УШПД транспортных самолетов, командующий (12) ДА генерал Голованов передал лётчиков, не имевших достаточного опыта ночных десантов, да и вообще ночных полётов. Быстрее всего, уровень штурманской подготовки был очень низким, так как в воспоминаниях Асмолова прямо указывается, что все выброшенные в конце июля-начале августа агентурно-диверсионные группы имели проблемы с точностью высадки, а три из них отчасти повторили судьбу группы Муханова и были десантированы прямо в населённые пункты (!), занятые противником. Потерь в личном составе, боя на месте высадки или утраты снаряжения не избежала ни одна из групп. По мнению Г.Б.Удинцева, (штурман ДА в 1942-46) экипаж, выбросивший группу Муханова на Знаменку имел возможности для ориентирования даже в плохую погоду с закрытыми звёздами, имея под собой двупутную ж/д ветку Знаменка-Александрия.Другой очевидной проблемой оказалась низкая техническая и психологическая подготовка личного состава самих групп. Как вспоминает однокурсник Дмитрия Петерса (13) в ходе учебы в Саратове, курсанты спецшколы не имели никакой парашютной подготовки, даже теоретической. Они не знали не только как управлять парашютом, но даже, как его открывать. Штабные работники УШПД также не имели опыта планирования подобных операций, так как основным способом авиационной заброски был до этого, посадочный. Серьёзной проблемой для работающей в тылу противника агентуры стали многочисленные случаи перехода на сторону противника выброшенных ранее выпускников Саратовской и Московской спецшкол, а также перевербовки захваченных агентов, осуществлявшейся с их помощью. В представленном выше румынском документе упоминается добровольный переход к немцам радистки группы Мединского. Это был не единичный случай. К началу 1943 года сложилась нетипичная ситуация, когда одно из основных контрразведывательных подразделений СД, действовавших в тылу группы армий «ЮГ», было укомплектовано преимущественно бывшими выпускниками (1-й выпуск) упоминавшихся выше спецшкол НКВД.(14) Причинами такой «гибкости» бывших чекистов стал кадровый голод начала войны и ставка на массирование зафронтовой агентуры в ущерб её качеству. Контрразведывательное обеспечение работы Саратовской школы по сути отсутствовало вплоть до лета 1943 года, когда на фоне многочисленных провалов отдел контрразведки «Смерш» Приволжского военного округа начал проверку поступающих курсантов, создал в школе особый отдел, и подключил ряд курсантов для наблюдения за сослуживцами. Надо отметить, что плохая работа лётчиков тоже не осталась без внимания. В последующем на лётный состав, отвечавший за выброску агентуры была возложена персональная ответственность за точность высадки, что контролировалось особыми отделами авиачастей.
Судьба оставшихся в живых членов группы Муханова сложилась следующим образом. Михаил Константинович Троицкий и Иван Иванович Трибулько прошли через несколько концентрационных лагерей и были освобождены в конце войны. В плену вели себя достойно и послевоенный «фильтр» прошли без проблем. Нина Пониженко после возвращения на «Большую землю» продолжила службу в аппарате УШПД. Демобилизовалась по состоянию здоровья в конце 1944 года. Единственной проблемой, как для них, так и для родственников их погибших товарищей, пытавшихся установить обстоятельства их гибели, стало чрезмерное конспирирование и легендирование их учёбы в Саратовской спецшколе и последующей службы в УШПД, именовавшемся в служебной переписке, как в/ч 11667.

1) Кодовое название «Бюро подполковника Алиона» носил контрразведывательный орган 2-го Бюро (разведка) Генерального Штаба Румынской армии на оккупированной территории СССР «Информационный центр Б», под командованием подполковника Александра Ионеску. Название «Алион» - составлено из первых букв его имени и фамилии. С мая 1943 года располагался в Тирасполе и занимался борьбой с диверсантами и партизанами в Приднестровье. Подполковник Ионеску известен подготовкой плана уничтожения еврейского населения Бессарабии, представленного им румынскому командованию в июле 1941 года.
2) Иполит Данилович Мединский. (1905-1955). Комиссар партизанской бригады. Награжден орденами Богдана Хмельницкого и Красного знамени.
3) Трушин Павел Андреевич. 1901 года рождения. Погиб 29 июля 1943 года. Командир партизанской группы штаба партизанского движения 3-го Украинского фронта. Уроженец Смоленской области.
4) Отец Петерса быстрее всего работал в Одесском университете, так как дом №2 был университетским зданием, часть которого была отдана под квартиры для служащих.
5) Второй выпуск школы.
6) Асмолов А.Н. «Фронт в тылу Вермахта». М.1977.
7) Село севернее Старобельска. Аэродром на восточной окраине села.
8) Подтверждается румынскими документами и воспоминаниями Асмолова.
9) На начало сентября 1943 они по-прежнему в германских розыскных списках
10) Мария Петровна Приходько умерла через несколько дней в немецком госпитале, а Юрий Миронович Бровик позже, уже в концлагере.
11) Статья «Нескорена Полтавчанка Мария Приходько». Газета «Народне слово». Без даты. Автор Александр Рябошапка.
12) Асмолов указывает, что самолёты передавались из дальней авиации.
13) Воспоминания Викторова Леонида Семеновича. Сайт «Я помню».
14) Группа под командованием А.А.Танна. Состояла в основном из перешедших на сторону противника агентов УШПД.
Хантер

Славянское ополчение в бою

Исходя из анализа поступающей информации и "почерка" действий киевской хунты, 8-9 мая они бросят все сосредоточенные в районе Краматорск-Славянск силы на штурм позиций русских ополченцев. Как показала практика, тайминг для "рывков вперед" бандеровцы выбирают по праздникам или в период "олимпийского перемирия". В данный момент в Москве идет подготовка к "сакральному" действу в виде празднования Дня Победы и для "Турчинова и Со" это самый удобнейший момент дать приказ на штурм. Также, по целому ряду сигналов складывается впечатление, что Вашингтонский обком считает невмешательство ВС РФ вопросом практически решенным, даже в случае эскалации конфликта со стороны Киева, а сосредоточение наших сил на украинской границе - исключительно демонстрацией. Судя по отрывочным данным украинская полицейская операция (спецназ + вертолеты) успеха не имеет, и задействованные в ней силы понести ощутимые потери. По моим осторожным прикидкам на сегодня бандеровцы потеряли до 250 человек убитыми и раненными, 6 вертолетов и несколько единиц колесной техники, забуксовав при этом на окраинах контролируемого русским ополчением района. Вся новейшая военная история подавления локальных выступлений и мятежей диктует один и тот же сценарий, повторяющийся с небольшими вариациями в разных странах. При провале ПОЛИЦЕЙСКОЙ операции центральная власть ВСЕГДА без всякой оглядки на "конвенции и меморандумы" пытается провести ВОЙСКОВУЮ операцию, привлекая армейские части с тяжелым вооружением и боевую авиацию. В случае с противостоянием русского ополчения и карателей в районе Славянска, как раз наступил момент, когда хунта будет по ряду объективных причин вынуждена задействовать армейские части с танками и артиллерий. На сегодня я вижу (видеоряд и сетевые сообщения), что в район Славянска дополнительно к имеющимся силам (7-8 тысяч человек) переброшены армейские части эквивалентные расчетной механизированной бригаде. Техника и личный состав, судя по всему отбирались и сколачивались специально для выполнения штурмовых задач. На кадрах вчерашней хроники видны Т-64, 152мм САУ "Акация" и РСЗО Бм-21 - все части с развернутыми тылами. Боезапас подвозится уже по ж/д, и складируется в полевых условиях, а это говорит о подготовке к боевому применению тяжелых вооружений. Просто так эта техника не поднимается и не перебрасывается, особенно в условиях явного кризиса лояльности армии и отсутствия финансирования. Значит Киев принял решение задавить русское ополчение во что бы то ни стало... Все это очень печально. Главным образом потому, что штурм Славянска явно приведет к тяжелым потерям среди ополченцев, которые показали на сегодня яркий пример истинного патриотизма и самопожертвования. Само собой большие потери будут среди мирных жителей, что бандеровцев уже не останавливает. Надеюсь на лучшее! Желаю Стрелкову и его бойцам победы. И самое главное - вернуться домой живыми и здоровыми.
Хантер

Экспресс разбор наследия Валентина Пикуля на примере одной из его "исторических миниатюр".

Пикуль 1979

Или повесть о том, что юнга, после того как медицинская комиссия признала его идиотом, ушел с военной службы и теперь промышлял продажей собак, безобразных ублюдков, которым он сочинял фальшивые родословные… (Почти по Гашеку).
Критический разбой одной из «исторических миниатюр".

Валентин Пикуль «Зато Париж был спасен».
В этой миниатюре я буду много цитировать…
(в основном предисловие к книге Такман "Августовские пушки", написанное Касимовым)
Современник пишет: «Он умер совершенно одиноким, настолько одиноким, что о подробностях его последних минут никто ничего не знает».
Советская Историческая энциклопедия подтверждает это: «Погиб при невыясненных обстоятельствах (по-видимому, застрелился)». Для начала разложим карту… Вот прусский Кенигсберг, а вот польская Варшава; если между ними провести линию, то как раз где-то посредине ее и находится то памятное место, где в августе 1914 года решалась судьба Парижа, судьба Франции!
(судьба Франции решалась на Марне)
Но летописцу следует быть последовательным.
(летописец – Пикуль?)
Александра Васильевича Самсонова в шутку называли «Самсон Самсонычем» – за его геркулесово сложение, за многопудовую массивность тела, столь неудобную для лихого наездника.
(Придумано Пикулем. У Самсонова не было таких «шутливых названий». Один из сослуживцев отмечал, что Самсонов перед войной очень плохо выглядел и назвал его состояние – «человек развалина».)
Это был опытный генерал кавалерии, окончивший Академию Генштаба, с юности крепко и яростно воевавший. Последний раз он сражался с японцами; после боев под Мукденом он пришел на перрон вокзала – прямо из атаки! – к отходу поезда. Когда в вагон садился генерал Ренненкампф (по кличке «Желтая опасность»), Самсонов треснул его по красной роже: – Вот тебе, генерал, на вечную память… Носи! Ренненкампф скрылся в вагоне. Самсонов в бешенстве потрясал нагайкой вслед уходящему поезду: – Я повел свою лаву в атаку, надеясь, что эта гнида поддержит меня с фланга, а он просидел всю ночь в Гаоляне и даже носа оттуда не выставил…
(Фантазия, граничащая с идиотизмом. То, что этого случая не могло быть, убедительно доказал историк Юрий Бахурин.)
В 1908 году Самсонов был назначен туркестанским генерал-губернатором и много сделал для развития этого края. Он осваивал новые площади под посевы хлопка, бурил в пустынях артезианские колодцы, проводил в Голодной степи оросительный канал. Летом 1914 года ему исполнилось 55 лет;
(Самсонов родился 2 ноября 1959. Летом 1914 года ему было 54 года.)
он был женат на красивой молодой женщине, имел двух маленьких детей. Вместе с семьей, спасаясь от ташкентской жары, генерал-лейтенант выехал в Пятигорск, где мечтал провести отпуск, чтобы подлечиться минеральными водами. Но 1 июля в Сараеве грянул суматошный выстрел гимназиста Гаврилы Принципа,
(Принцип стрелял в Фердинанда и его жену не 1-го июля, а 15(28) июня 1914 года)
что дало повод Ярославу Гашеку начать свой роман о похождениях бравого солдата Швейка словами: «А Фердинанда-то убили…»
(роман начинается словами: «Великой эпохе нужны великие люди.»)
– Австрийского эрцгерцога убили сербы, – говорил Самсонов жене, – и правильно сделали, что убили. Но как бы эти выстрелы ни обернулись для нас войнищей, какой еще не бывало.
(Разговор выдуман)
– Ты думаешь, Россия вступится? – спрашивала жена. – О Катенька! Не вступится, так ее заставят вступиться…
(Россия совершенно самостоятельно объявила 30 июля всеобщую мобилизацию)
Настал тот период мировой истории, который запомнился всему человечеству под казенным названием «июльский кризис». Весь жаркий, душный июль Европа спала тревожно. Дипломаты торопливо перелистывали тексты прежних договоров, а в штабах военные открывали пуленепробиваемые сейфы, извлекая из них планы дислокаций и развертывания войск в боевые порядки… Россия не объявляла войну Германии. Германия сама объявила войну России. Самсонов вернулся в гостиницу с пятигорского телеграфа: – Когда на Россию нападают, Россия должна защищаться. Катенька, бери детей и возвращайся в Ташкент, а меня требуют в Петербург… Кажется, мне дают целую армию! Военный министр Сухомлинов сказал ему при встрече: – А-а, вот и вы, голубчик… Какие великие события мы переживаем, правда? Сейчас немцы уже на подходах к Парижу, идет жестокая битва на Марне, и французы взывают о помощи.
(такого разговора просто быть не могло, т.к. Самсонов погиб за шесть дней до начала «битвы на Марне»)
Мы должны ударить по Пруссии, имея общую дирекцию – на Кенигсберг. Вам дается Вторая армия, которая от Польши пойдет южнее Мазурских болот, а Первая армия двинется на Пруссию, обходя Мазурские болота с севера.
(У армий Северо-Западного фронта не было «общей дирекции». Конечная цель операции – разгром германских войск в Восточной Пруссии, центральная группировка которых дислоцировалась за Мазурскими болотами, а вовсе не в Кенигсберге.)
– Кто будет командовать Первой армией? Сухомлинов нажал на столе кнопку звонка.
– Попросите Павла Карловича, – сказал он адъютанту.
(Данной встречи не было. И Ренненкампф и Самсонов получали приказы в штабе Жилинского - их непосредственного командующего).
В кабинет, колыхаясь громадным чревом, сильно сопя от ожирения, не вошел, а скорее вкатился на коротких ножках… Ренненкампф!
(Ренненкампф был выше ростом и Самсонова и Сухомлинова. И Пикуля тоже. На фотографиях 1914 года он выглядит подтянутым. По воспоминаниям жены и сослуживцев Ренненкампф постянно был в седле и отличался отменной выносливостью.)
– Вот ваш сосед с правого фланга, – сказал Сухомлинов. – Впрочем, вы знакомы. Клещи ваших армий должны сомкнуться за Мазурскими болотами, в которых и увязнет все прусское воинство…
(Несколькими строчками выше Пикуль устанавливает «дирекцию» на Кенигсберг, а сейчас смещает её за Мазурские озёра. Стратег!)
Народные толпы осаждали редакции газет. Парижане ждали известия о наступлении русских, а берлинцы с минуты на минуту ждали, что германская армия войдет в Париж…
(Пикуль фантазийно соотносит время назначения Самсонова и Ренненкампфа, состоявшееся 19 июля 1914 года, с событиями сентября 1914 года, когда немцы подходили к Парижу и Самсонова уже не было в живых.)
Всю ночь стучал и стучал телеграф: французское посольство успокаивало Париж, что сейчас положение на Марне круто изменится, – Россия двумя армиями сразу вторгается в пределы Восточной Пруссии!
(Вторжение русских армий в Восточную Пруссию произошло ещё до развязки Приграничного сражения в Бельгии и Лотарингии, и за две с лишним недели до того, как немцы вышли к франко-бельгийской границе и были далеко от Марны. На самом деле французская армия практически одновременно с русской вторглась на территорию Германии в Лотарингии.)
Об этом писали, пишут и еще будут писать… Известно, что русская армия мобилизовывалась за 40 дней, а германская за 17 дней (это понятно, ибо просторы России не сравнить с территорией Германии!). Но если от 40 отнять 17, то получится, что в запасе Германии 23 дня, – за эти 23 дня кайзер должен успеть, пройдя через Бельгию, разгромить Францию, после чего, используя прекрасно налаженный железнодорожный транспорт, перебросить все свои силы против русской армии, которая к тому времени еще только начнет собираться возле границ после мобилизации. Однако положение Парижа было уже настолько отчаянным, что две русские армии – Самсонова и Ренненкампфа – рванулись в бой 4 августа – раньше окончания мобилизации!
(В начале августа никакого отчаянного «положения Парижа» не было, а русско-французские соглашения изначально предусматривали начало русского наступления не позже 15-го дня мобилизации)
Скрупулезно продуманный «план Шлиффена» затрещал сразу же, как только русский солдат шагнул в Восточную Пруссию, ибо теперь немцы вынуждены ослабить натиск на Францию и посылать войска против России – раньше тех 23 дней, что предусмотрены их стратегами…
(Решение перебросить пять дополнительных дивизий на Восток было принято только после победы 1-й русской армии под командованием П.К.Ренненкампфа под Гумбиненном и сообщений о продвижении армии Самсонова )
Теперь читателю ясна подоплека этого дела!
Но мы не «задавили немцев количеством». Факты давно проверены: кайзеровских войск в Пруссии было в полтора раза больше, нежели русских.
(Это не так. 1-я и 2-я русские армии по численности превосходили 8-ю германскую армию - "кайзеровские войска в Пруссии" - примерно в 2 раза)
Немецкий генерал Притвиц, узнав, что корпус Франсуа уже вступил в бой, велел ему отойти, но получил заносчивый ответ: – Отойду, когда русские будут разгромлены мною… Отойти не удалось: пришлось бежать, бросив всю артиллерию.
(Скорее всего имеется в виду бой у Сталлупенена. 1-й корпус Франсуа нанёс короткий удар и отошёл на соединение с армией. Русские потери были в несколько раз выше немецких. Русская 27-я дивизия 1-й армии потеряла до 45% состава. Этот бой следует оценивать, как тактический успех немцев)
Но перед этим Франсуа успел похвастаться по радио своей легкой победой над русскими. «Ах, так?..» И немецкие генералы погнали солдат в атаку «густыми толпами, со знаменами и пением». Немцы пишут: «Перед нами как бы разверзся ад… Врага не видно. Только огонь тысяч винтовок, пулеметов и артиллерии». Это был день полного разгрома прусской армии, а те из немцев, кто умел бегать, побили в этот день все рекорды… В летопись русской военной славы вписалась новая страница под названием ГУМБИНЕН!
(Сражение к утру 21 августа, по сути, закончилось позиционно вничью. Германские войска успешно атаковали на флангах, но были отбиты в центре. Потери 1-й армии русских около 17.000 , а германские свыше 14.000. На второй день боев 8-я германская армия отступила в полном порядке и стала совершать маневр для атаки 2-й русской армии.)
Черчилля никак нельзя причислить к друзьям России, но даже он признал после войны: «Очень немногие слышали о Гумбинене, и почти никто не оценил ту замечательную роль, которую сыграла эта победа».
(Также. После войны бытовало мнение, что Ренненкампф одержал единственную победу в полевом сражении против германских войск в ходе ПМВ. Тут у Пикуля смысловая неувязка, так как победу у Гумбинена русские войска одержали под командованием ненавидимого им Ренненкампфа, которого в данном случае писатель вообще не упоминает)
Зато эту победу как следует оценили в ставке кайзера Вильгельма II. – Притвица и Франсуа в отставку, – распорядился он.
( Пикуль путает фамилии. В отставку отправили фон Притвица и начальника штаба армии генерал-лейтенанта графа Георга фон Вальдерзее. Генерал Франсуа успешно продолжил командование 1-м корпусом, а в октябре возглавил всю 8-ю армию).
Гумбинен открывал дорогу на Кенигсберг; берлинские газеты вопили на весь мир, что в пределы непорочной Пруссии вторглись дикие косоглазые орды, которые вспарывают животы почтенным бюргерам и разбивают черепа младенцев прикладами. На самом же деле даже бургомистры прусских городов, захваченных русскими, отмечали идеальный порядок. Очевидец пишет: «Правда, один солдат срезал шелковую обивку мебели себе на портянки. Однако дальше того, что можно съесть и выпить, нарушение интересов населения не пошло… После Хиросимы и Нагасаки, после зверств в Корее, когда я вспоминал дни, проведенные на русском фронте в 1914 г(оду), мне они представлялись сказкой из эпохи рыцарского романтизма!»
(Очевидец с русской стороны (офицер 27-й дивизии Успенский) отмечает масштабное мародёрство казачих частей, грабивших брошенные беженцами дома и квартиры)
Русские вступали в города, из которых немцы бежали, не успев закрыть двери своих квартир и магазинов; на кухнях еще топились печки, в гостиных горели лампы, на плитах – горячие кофейники. А на стенах домов висели яркие олеографии, изображавшие чудовищ в красных жупанах и шароварах, с пиками в руках; длинные лохмы волос сбегали вдоль спины до копчика, из раскрытых ртов торчали клыки, будто кинжалы, а глаза как два красных блюдца. Под картинками, чтобы никаких сомнений не оставалось, было написано: «Русский казак. Питается сырым мясом германских младенцев».
(Похожие картинки были и в России)
– О, Kosaken, Kosaken, – вздыхали на улицах немцы. – Отчего вы так их боитесь? – спрашивали офицеры. – Пасторы уже давно предупреждали нас в проповедях, что в темных лесах Сибири, где еще не ступала нога культурного человека, водятся особые звери – казаки: если война начнется, русские натравят этих зверей на нашу бедную Пруссию…В занятые русскими города возвращались из лесов бежавшие жители.
(Как правило, германское население бежало в полном составе)
Им было велено открыть магазины и продолжить работы в мастерских. Если хозяин лавки не находился, русские ее запирали, а комендант накладывал на замки печати. Большинство немцев, которых назвать бедными было никак нельзя, охотно становились в длинные очереди, чтобы получить пайку русского солдата.
(Русская армия испытывала проблемы со снабжением и таких случаев не отмечено. Зато последовало несколько указаний фронтового и армейских штабов: «наладить реквизиции»)
Олеографии с изображением казаков со стен не срывали: для контраста… Однажды глубокой ночью на бивуаке в лесу Самсонов проснулся оттого, что тишину прорезало дивное пение сильного мужского голоса. Конвойные казаки поднимались с шинелей: – Поёть лихо. Пойти да глянуть, што ли? Александр Васильевич двинулся вслед за ними в глубь прусской чащобы. Светила луна, и на поляне они увидели германского офицера с гладкобритым, как у актера, лицом, который, прижав руку к сердцу, хорошо поставленным голосом изливал душу в оперной арии. Самсонов долго стоял возле него, сцепив в задумчивости пальцы. – Я – великий Тангейзер, – вдруг сказал немец, – но моей Элизабеты уже не вернуть…
(Фантосмагорическая фантазия Пикуля)
Казаки вознамерились было отвести его к кострам русского бивуака, но сумасшедший певец начал яростно отбиваться. – Оставьте его, беднягу, – велел Самсонов. – Он, видимо, не перенес разгрома своей хваленой армии. Бог с ним!
(В полосе армии Самсонова не было никаких «разгромов немцев». Первое же крупное столкновение закончилось полным разгромом армии самого Самсонова)
Париж и Лондон умоляли Петербург – жать и жать на немцев не переставая; с берегов Невы сыпались телеграммы в Варшаву; из Польши в Пруссию, вздымая тучи пыли, мчались автомобили марки «Рено»; генштабисты, обвешанные аксельбантами, буквально в спину толкали Самсонова: «Союзники требуют от нас – вперед!» Александр Васильевич уже ощутил свое одиночество; Ренненкампф после битвы при Гумбинене растворился где-то в лесах и замолк…
(Как правило, именно штаб Ренненкампфа не получал информации из штаба Самсонова, полностью осведомленного, в свою очередь, о продвижении 1-й русской армии)
– Словно сдох! – выразился Самсонов. – Боюсь, как бы этот ферфлюхтер не повторил со мной шутки, которую он выкинул под Мукденом… Тогда мы все в крови будем плавать!
(Больная фантазия Пикуля. Под Мукденом части под командой Ренненкампфа и части под командой Самсонова нигде и никак не пересекались)
Оказывается, в германских штабах о столкновении двух генералов на перроне мукденского вокзала было известно – и немцы учитывали даже этот пустяк.
(Макс Гоффман, руководивший в 8-й армии оперативным отделом штаба и бывший в 1905 году наблюдателем в ЯПОНСКОЙ армии писал в мемуарах, что до него дошли слухи о размолвке между Ренненкампфом и Самсоновым. Этот слух ничем не подтвержден.)
Сейчас на место смещенных Притвица и Франсуа кайзер подыскивал замену… Он говорил: – Один нужен с нервами, а другой совсем без нервов! Людендорфа взяли прямо из окопов (с нервами) и Гинденбурга – из уныния отставки (без нервов). Армия Самсонова, оторвавшись от тылов, все дальше погрязала в гуще лесов и болот.
(Армия Самсонова не «оторвалась от тылов», а не смогла наладить снабжение войск на оккупированной территории.)
Не хватало телеграфных проводов для наведения связи между дивизиями.
(Проводов было в избытке на немецких столбах)
Обозы безнадежно отстали. Узкая колея немецких железных дорог не могла принять на свои рельсы расширенные оси русских вагонов. Из-за этого эшелоны с боеприпасами застряли где-то возле самых границ, образовав страшную пробку за Млавой.
(Проблема 2-й русской армии состояла в том, что в полосе её наступления вообще не было ж/д ниток для снабжения войск)
– Если пробка, – сказал Самсонов, – пускай сбрасывают вагоны под откос, чтобы освободить пути под новые эшелоны… Варшава отбила ему честный ответ, что за Млавой откоса не имеется.
(Фантазия)
Солдаты шагали через глубокие пески – по двенадцать часов в день без привального роздыха. «Они измотаны, – докладывал Самсонов. – Территория опустошена, лошади давно не ели овса, продовольствия нет…» Армия заняла Сольдау: из окон пучками сыпались пули, старые прусские мегеры с балконов домов выплескивали на головы солдат крутой кипяток, а добропорядочные германские дети подбегали к павшим на мостовую раненым и камнями вышибали им глаза.
(Нездоровая фантазия. Русские документы фиксируют несколько обстрелов войск в занятых пунктах, но не более. Немецкое население массово эвакуировалось.)
Шпионаж у немцев был налажен превосходно! Отступая, они оставляли в своем тылу массу солдат, переодетых в пасторские сутаны, а чаще всего – в женское платье. Многих разоблачили. «Но еще больше не поймано», – докладывали в штаб. Самсонов карманным фонарем освещал карту: – Но где же, черт побери, Ренненкампф с его армией?
(Где Ренненкампф с 1-й армией Самсонов прекрасно знал. Вот чего он не знал, так это – где 8-я германская армия?!)
Первая армия под началом «Желтой опасности» не пошла на соединение со Второй армией, и Гинденбург с Людендорфом сразу же отметили эту «непостижимую неподвижность»
(Ренненкампф не имел такой задачи. Приказ Жилинского однозначно указывал 1-й Армии блокировать Кенигсберг.)
Ренненкампфа; между прочим, русское главнокомандование знало, что Ренненкампф уклонился в сторону, но почему-то не исправило его маршрута;
(Ренненкампф в точности исполнял все приказы штаба С-З фронта)
таким образом, Самсонов оказался один на один с германской военщиной, собранной в плотный кулак…
(Ренненкампф за неделю до этого был один на один с этой же германской военщиной и удар отбил)
Гинденбург и Людендорф провели бессонную ночь в деревне Танненберг, слушая, как вдали громыхает клубок яростного боя. Тут им принесли радиограмму Самсонова, которую немцам удалось раскодировать. Людендорф со значением сказал:
(Основная часть радиограмм штаба Самсонова передавалась открытым текстом)
– Самсонова от Ренненкампфа отделяет лишь сто миль…
(Это четыре-пять дневных переходов для левофлангового корпуса 1-й русской армии, и о положении армии Самсонова Ренненкампф узнал только вечером 27 августа, а к вечеру 30-го немцы разгромили центральные корпуса Самсонова. Выдвигавшиеся к Самсонову соединения армии Ренненкампфа изначально пригрывали темп и не успевали оказать воздействие на оперативную обстановку. Эти вопросы были разобраны ещё в начале 20-х годов)
Немцы начали отсекать фланговые корпуса от армии Самсонова, а Самсонов, не зная, что его фланги уже разбиты, продолжал выдвигать центр армии вперед – два его корпуса ступили на роковой путь! Армия замкнулась в четырехугольнике железных дорог, по которым войска Людендорфа и маневрировали, окружая ее. Правда, здесь еще не все ясно. До нас дошли слухи, что Самсонова поначалу среди окруженных не было.
(Какие слухи? Все передвижения Самсонова чётко зафиксированы чинами его штаба, практически в полном составе вышедшего к своим.)
Но, верный долгу, он сам верхом на лошади проскакал под пулями в «мешок» своей армии. При этом он якобы заявил штабистам: – Я буду там, где и мои солдаты…
(Профессиональные военные историки (например - Головин) отмечают, что именно эти хаотические метания Самсонова между корпусами , привели к потери армией управляемости и быстрой сдаче в плен.)
Курсирующие по рельсам бронеплатформы осыпали армию крупнокалиберными снарядами. Прусская полиция и местные жители, взяв на поводки доберманов-пинчеров, натасканных на ловле преступников, рыскали по лесам, выискивая раненых. Очевидец сообщает: «Добивание раненых, стрельба по нашим санитарным отрядам и полевым лазаретам стали обычным явлением».
(Опять неведомый «очевидец». Фраза стала летучей. Её без изменений повторяет Шамбаров в своём опусе «За веру царя и отечество»)
В немецких лагерях появились первые пленные, которых кормили бурой похлебкой из картофельной шелухи, а раненым по пять-шесть дней не меняли повязок. «Вообще, – вспоминал один солдат, –». Раненый офицер, позже бежавший из плена, писал: «Пруссаки обращались со мной столь бережно, что – не помню уж как – сломали мне здоровую ногу… Во время пути они курили и рассуждали, что делать со мною. Один предлагал сразу пристрелить „русскую собаку“, другой – растоптать каблуками мою физиономию, третий – повесить…» Людендорф беседовал с пленными на чистом русском языке, а Гинденбург допрашивал их на ломаном русском: – Где ваш генерал Самсонов? – Он остается с армией. – Но вашей армии больше нет. – Армия еще сражается. В лесах и болотах, простреленная на просеках пулеметами, на переправах встреченная броневиками, под огнем тяжелой крупповской артиллерии, русская армия не сдавалась – она шла на прорыв!
(Организованной попытки прорваться не было)
Документы тех времен рисуют нам потрясающие картины мужества и героизма русских воинов… По ночам, пронизав тьму леса прожекторами, немцы прочесывали кусты разрывными пулями, рвавшимися даже от прикосновения к листьям. Это был кошмар! Гинденбург с Людендорфом вынуждены были признать, что русский солдат чрезвычайно стоек. Германские газеты откровенно писали: «Вся эта попытка прорыва являлась чистым безумием и в то же время геройским подвигом… русский солдат выдерживает потери и дерется даже тогда, когда смерть является для него неизбежной».
(Подобного рода публикации появились только после окружения русских войск в августовских лесах несколько позднее.)
Американский историк Барбара Такман
(Писательница, работавшая в жанре «популярной истории»)
в книге своей (которая была любимой книгой президента Джона Кеннеди)
(«Августовские пушки». 1962. Известно, что Кеннеди советовал прочитать эту книгу членам Исполнительного комитета Совета национальной безопасности США в период карибского кризиса. В свою очередь Пикуль натаскал сообщения «немцев и очевидцев» из предисловия к советскому изданию, написанного О.Касимовым)
пишет, что Самсонов, мучимый приступом астмы, выходил из окружения пешком; спички давно кончились, и было нечем осветить картушку компаса; солдаты шли во мраке ночи, держа друг друга за руки, чтобы не потеряться; среди них шагал и Самсонов. «В час ночи он отполз от сосны, где было темнее. В тишине ночи щелкнул выстрел. Офицеры штаба пытались найти его тело, но не смогли». Итак, он застрелился! Но… так ли это? Сейчас у меня в руках редкая книга – записки тех, кто вырвался из окружения. Один офицер пишет, что последний раз он видел Самсонова на опушке леса, склонившимся над картой. «Вдруг громадный столб дыма окутал наш штаб. Один из снарядов ударился в ствол дерева, разорвался и убил генерала на месте…» Где правда – этого мы уже никогда не узнаем!
(Чины штаба Самсонова в ходе расследования обстоятельств его смерти указывали, что генерал сознательно отстал от выходившей из окружения группы и не был найден, несмотря на активные поиски, как ночью, так и утром следующего дня. Позже опознан женой в эксгумированном захоронении неподалёку от места отставания от штабной группы)
Известие о гибели Самсонова не сразу дошло до русского народа; еще долго блуждали темные легенды, будто его видели в лагере военнопленных за колючей проволокой, где он, переодетый в гимнастерку, скрывался под видом рядового солдата. Вдова его Екатерина Александровна – под флагом Красного Креста! – перешла линию фронта, и немцы показали ей место могилы мужа. Она узнала его лишь по медальону, в котором он хранил крохотные фотографии ее самой и своих детей.
(В медальоне не было фотографий. Только надпись «Помни о насъ!»)
Самсонова вывезла останки мужа на родину, и Александр Васильевич был погребен в селе Егоровке бывшей Херсонской губернии… В одной из первых советских книг, посвященных его армии, о нем сказано с предельной ясностью: «НАД ТРУПОМ ПОГИБШЕГО СОЛДАТА ПРИНЯТО МОЛЧАТЬ – ТАКОВО ТРЕБОВАНИЕ ВОИНСКОЙ ЭТИКИ, И НИКТО НЕ МОЖЕТ УТВЕРЖДАТЬ, ЧТО ГЕНЕРАЛ САМСОНОВ ЭТОЙ ЧЕСТИ НЕ ЗАСЛУЖИЛ».
(Иссерсон «Канны мировой войны». 1927.)
В 1914 году немцы так торопились увековечить Гиненбурга, что памятник ему в Берлине соорудили из… досок. Здесь же лежала груда ржавых гвоздей и молотки. Желающий выразить свое уважение к кайзеровской военщине брал молоток и засаживал в памятник гвоздь… Сделав все для фашизации Германии, фельдмаршал Гинденбург 30 января 1933 года передал власть Гитлеру и вскоре скончался. Гитлер с большой помпой повез хоронить его как раз на то место, где возле деревни Танненберг были окружены войска армии Самсонова. В коричневой рубахе штурмовика, с большущим ножом у пояса, как мясник
(Гитлер был в тот день в своём обычном френче и без «ножа на поясе». Фотографии общеизвестны)
, Гитлер выступал над гробом, грозя кулаком в сторону СССР, после чего целовал ручки великовозрастным дочерям Гинденбурга. А Людендорф на похороны не поехал, ибо он завидовал непомерно раздутой славе покойного маршала. Немецкому обывателю внушили, что Гинденбург взял в плен 90 000 русских солдат, но это – ложь.
(Общие потери 2-й армии превышали 102.000 человек.)
Ибо вся армия Самсонова насчитывала 80 000 человек.
(Численность армии не менее 191.000 человек)
Теперь мы знаем бухгалтерию этой битвы: в плен попали лишь 30 000, больше 20 000 штыками пробили дорогу на родину,
(Из числа окруженных пробилось чуть более 10.000)
еще 20 000 остались ранеными на поле боя, остальные погибли или пропали без вести. Немецкий генштаб был вынужден признать: «Русские дрались как герои, и никакую жертву они не считали большой для спасения чести своего оружия!» Наши историки проделали колоссальную работу, чтоб выяснить, кто прав, кто виноват, что мы выиграли и что проиграли. Теперь вывод сделан. «ВОСТОЧНО-ПРУССКАЯ ОПЕРАЦИЯ СТАЛА ПРИМЕРОМ САМОПОЖЕРТВОВАНИЯ РУССКОЙ АРМИИ ВО ИМЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ОБЩЕСОЮЗНИЧЕСКОЙ ПОБЕДЫ» – так пишут историки сегодня. В двадцатых годах, когда наша страна тяжело переживала последствия разрухи, экономической блокады и голода, бывшие наши союзники пытались урвать от СССР старые (еще царские) долги.
(Окончательно расплатились уже в начале 21-го века)
Тогда у нас вышла книга под характерным названием «Кто должник?», в которой прямо поставлен вопрос: кто кому должен? Русские вам или вы должны русским?
(Не забываем, что когда Германия объявила войну России, Франция тоже выполнила все свои обязательства)
Гибель армии Самсонова брошена на весы беспристрастной истории: мужество наших солдат спасло Париж в августе 1914 года. Именно поэтому «план Шлиффена» сразу рухнул, а трезвые головы в Берлине уже тогда осознали, что война Германией проиграна. Проиграна не за столом Версаля в 1919 году – она проиграна в топях Мазурских болот еще в августе 1914 года! Но это далось дорогой ценой – ценой русской крови… Да, армия погибла. Да, она принесла себя в жертву.
(Поражение есть итог ошибок планирования и исполнения, а не акт самопожертвования)
Благодаря ее гибели Париж и был спасен от оккупации. Так строится ныне схема исторической справедливости.
("Схема Пикуля" больше похожа на дешёвую поделку)
Других мнений не может быть! Нам осталось последнее – разобраться с Ренненкампфом.
(Фраза достойная прокурора Вышинского)
Когда из болот Пруссии перестали откликаться радиоголоса армии Самсонова, командование велело Ренненкампфу развернуть свою армию на юг, чтобы выяснить обстановку. Павел Карлович, получив такой приказ, сел в автомобиль; забулькал мотор – и умчал генерала в глубокий тыл…
(Пикуль забывает упомянуть, что после разгрома Самсонова усиленная резервами 8-я германская армия бросилась в наступление на армию Ренненкампфа, вынужденную ввязаться в многодневное оборонительное сражение. Ни в какой тыл Ренненкампф, само собой, не уезжал.)
В такой трагической истории, как эта, необходим конец, какой бывал в драмах периода классицизма, чтобы добродетель восторжествовала, а зло было наказано. Такой конец существует, и не мной он придуман!
(Пикуль кликушествует над обстоятельствами смерти расстрелянного после издевательств и пыток П.К.Ренненкампфа)
Место действия – Таганрог, время – март 1918 года. Ф. И. Смоковников (из мещан города Витебска) копался на огороде возле одного из домишек на окраине города.
(Ренненкампф укрывался под греческой фамилией одного из родственников жены)
Он был уже стар, и было видно, что в огородных делах разбирается слабо. Так, ковырял землю лопатой – больше для приличия. Соседи уже заметили, что огородник боялся белых, боялся и красных, зато поджидал немецких оккупантов: – Вот немцы придут, кулаком трахнут – порядок будет!.. Ночью в дверь его дома постучали. – Гражданин Смоковников, откройте, пожалуйста… Он открыл дверь. На пороге стояли чекисты: – Гражданин Смоковников, вы и есть Ренненкампф? – Впервые слышу. Какой еще там Ренне… – Ну, пойдемте. Хватит дурака валять.
(Похоже, что Пикуль утащил это абзац из рассказа Альтера Шамковича (Сергея Званцева) «Конец генерала Ренненкампфа». Рассказ отличается отвязанной пошлостью и неправдоподобностью повествования)
Боровоподобная личность «Желтой опасности» была настолько выразительна, а его портреты так часто мелькали на страницах газет, что отпираться было немыслимо. Ренненкампф понимал, что большевики не станут гладить его по головке за то, что в 1905 году он возглавил карательные отряды в Сибири.
(Не в 1905, а в 1906. Пикуль опять путает даты)
Но большевики коснулись и последних событий на фронте: – Ну-ка, расскажите: как вы предали армию Самсонова?
(Большевиков интересовало только одно. Пойдет ли П.К.Ренненкампф к ним на службу. Он не пошел. За это и расстреляли. На Самсонова им было плевать. Первое же что сделали красные по входу в Акимовку, где был похоронен Самсонов – разгромили его могилу.)
Царская власть не рассчиталась с ним.
(Было следствие признавшее его невиновным)
Белогвардейская контрразведка Врангеля тоже проморгала «огородника».
(Пикуль окончательно запутался в датах. Белогвардейкая контразведка была в Таганроге уже после убийства красными Ренненкампфа)
Вот и получилось, что за гибель армии Самсонова пришлось держать ответ уже перед Советской властью… Возмездие за август четырнадцатого было неизбежно, и ревтрибунал вынес ему смертный приговор.
(Ренненкампфа убили без всякого суда или «ревтребунала». Было достаточно устного приказа Антонова-Овсеенко)
«В расход!» – как говорили тогда…

Точно! В расход. Но не Ренненкампфа, а все дилетантское и плагиаторское «творческое наследие» писателя Пикуля, дремучего в своём невежестве и пролетарском самосознании.
Хантер

ВОЙНА КАПИТАНА КОНРАДА КАМАРЭРА. Часть 1.



ВОЙНА КАПИТАНА КОНРАДА КАМАРЭРА

Статья вышла в двух изданиях.

Голицын В.В. Война капитана Конрада Камарэра // Вестник военно-исторических исследований: Международный сборник научных трудов. Выпуск 3. Пенза: ГУМНИЦ, 2011. - С. 136-150.

Голицын В.В. Война капитана Конрада Камарэра // "РЕЙТАР". Военно-исторический журнал. №54 (4/2011). Москва "Рейтар", 2011. - С. 177-193.

_____________________________________________________________________________



Участие капитана канадского пехотного полка «Фузилёры Мон- Руаяль» Конрада Комарэра в боевых действиях Второй мировой войны ограничилось семью часами, проведёнными им под шквальным германским огнём на пляже французского города Дьепп. Это географическое название известно каждому любителю военной истории, как место первой неудачной десантной операции, проведённой британскими вооружёнными силами в Западной Европе с момента одновременно печальной и в тоже время успешной эвакуации частей Британского экпедиционного корпуса из окрестностей Дюнкерка. С момента этого отступления прошло уже более двух лет, которые Великобритания потратила на лихорадочную мобилизацию экономики и строительство боеспособных Вооружённых сил, в первую очередь Сухопутных войск и авиации. Уинстон Черчилль в своей речи в канадском парламенте 30 декабря 1941 года назвал это время периодом «консолидации, объединения и окончательной подготовки». Как и в Первую мировую войну, в составе британских войск заметное место заняли контингенты из доминионов. Канадские, австралийские, новозеландские, индийские, южноафриканские подразделения прошли войну от начала и до конца, испытав сполна «горечь поражений и радость побед». В числе этих подразделений почётное и заслуженное место занимал полк «Фузилёры Мон- Руаяль», являвшийся одной из старейших канадских воинских частей. Полк был создан в 1869 году в городе Монреаль, провинции Квебек. К 1942 году этот полк входил в состав 2-й канадской пехотной дивизии и был переброшен на территорию метрополии. По своему численному составу и вооружению полк примерно соответствовал советскому стрелковому батальону, имея численность личного состава в 650-670 человек. 2-я канадская пехотная дивизия в состав которой входил полк «ФМР» имела бригадно-полковую структуру (три бригады по четыре полка в каждой) и была к лету 1942 года одним из самых подготовленных и боеспособных соединений союзного командования. Одним из офицеров штаба полка был капитан Конрад Камарэр 1909 года рождения. Создание данной статьи и внимание к личности этого молодого канадского офицера стало возможным и оправданным благодаря двум недавно появившимся в моём распоряжении документам. Первым из них стал документ германского Офлага №7Б (Oflag \/II В)* направленный в адрес Начальника Генерального штаба Сухопутных войск Германии 5 сентября 1942 года. Документ содержит в себе дневниковые записи «французско-канадского военнопленного №4030 капитана Камарэра», сделанные им в немецком плену с 19-го по 29-е августа 1942 года и изъятые администрацией лагеря 31-го августа. Второй документ появился так же из под пера Конрада Комарэра в 1960 году. Капитан Комарер пережил, к счастью, трёхлетнее пребывание в немецком плену и оставил свои воспоминания о подготовке к высадке в Дьеппе для полкового альманаха «Граната» (№2 июнь 1961). Эти записи (дневник и воспоминания) стыкуются по времени и возникает вполне понятное для историка желание объединить их в рамках одной статьи. Исходя из последовательности событий, сначала стоит привести послевоенные воспоминания Конрада Камарэра о подготовке его полка к боевым действиям и о ходе боя за Дьепп.
Подготовка и рейд на Дьепп **
КАПИТАН КОНРАД КАМАРЭР
Отправление из Исландии в Англию
В среду, 31 октября 1940 года, Полк под командованием подполковника Поля Гренье покинул рейд Рейкьявика, столицы Исландии, и отбыл в направлении Англии. Наконец, в воскресенье 3 ноября, показалось покрытое лесом побережье Шотландии. В порте Гурок, пункте высадки, Полк пересел на поезд, следовавший в Олдешот. После четырехмесячной стажировки в Исландии, известной отсутствием растительности, поездка была довольно занимательной. По прибытии Полка в Олдешот фузелёров поздравили с прибытием генерал-майор Одлум, командир 2-й канадской дивизии, командир бригады П.-Э. Леклерк, командир 5-ой бригады, несколько штабных офицеров, а также группа офицеров, унтер-офицеров и солдат Полка, находившихся в Англии. Олдешотская операция, выражение, употребляемое в то время, должна была продолжиться до середины декабря 1940 года. В этот период в Полке побывал с визитом сэр Винсент Мэссей, Верховный комиссар Канады в Лондоне. Задушевная встреча и еще один повод выпить. Весной Полк принял участие в пяти крупных маневрах, носящих характерные названия «Дог», «Кэт», «Бенито», «Рэт» и «Кроу». Впоследствии состоялось учение «Поль», потом некоторое время спустя учение «Ватерлоо».

* Лагерь для пленных британских офицеров в окрестностях города Эйхштетт.
** Перевод статьи, напечатанной во 2-м номере канадского полкового военного альманаха «Граната» в июне 1961 года.

8 августа (1941 года. Авт.) наш полк отправляется на другие интенсивные учебные сборы в районе Олдешота. После нескольких дней, проведенных в грязи лагеря Боэлей, мы занимаем дома, разбросанные в северном районе Олдешота, от Фэрнбороу Грин до муниципалитета Блэкуотер. Именно к периоду Блэкуотера относится проведение известного военного учения «Бампер» , одного из самых значительных, как по количеству дивизий, принимавших в нем участие, так и по своей приблизительно недельной продолжительности. Затем, во второй раз за последние три месяца, возвращение к береговой обороне. Полк перебирается в район Ньюхейвена, а вскоре 8 декабря – Перл-Харбор. Это означает вступление в войну Соединенных Штатов и не может не отразиться на общей обстановке. Реорганизация Полка идет полным ходом, а интенсивные учения, согласно распоряжениям командира дивизии, преобладают над оборонительными работами. С прибытием нового командира полка, подполковника Доллара Менара, и оборотом событий в общем военном плане Полк продолжил свою деятельность темпами, невиданными до сего времени. Менее чем за две недели Полк участвовал в трех учениях «Флип», «Флап» и снова «Флип». Эти три учения были краткосрочными, по своей продолжительности, не более 3-х дней, но очень изнурительными. Несколько дней спустя, где-то 20-го апреля (1942 года. Авт), Полк опять отправился на маневры. На этот раз учение «Бивер» , гигантские маневры, в которых принимали участие несколько пехотных и бронетанковых канадских и британских дивизий. 8 мая начинается недельные учения «Бивер 4». С их началом мы узнали о только что созданном огромном военном лагере, получившем название «Симмер Форс», учебный плац которого находился на острове Уайт. Эта подготовка на острове Уайт состояла из форсированных маршей, тренировок по высадке на пляж, уличных боев, ночных маршей с ориентированием на местности, штурмов отвесных берегов, занятий по способам отступления; словом, вся подготовка оставляла предчувствие, что приближается что-то очень значительное. Учения продолжаются, но учение, проходившее 10 июня, было явной прелюдией к рейду на вражескую территорию. Это учение в масштабе дивизии должно быть проведено в совершенстве. Итак, пехотинцы отправлялись на борту двух эсминцев «Вивейшес» и «Уолпоул», перевозивших помимо своего положенного по уставу снаряжения дополнительно около семи тонн боеприпасов. Будучи дивизионным резервом корабельной высадки, Полк не вступает в действие в начале учений, так как он должен был выполнить три совершенно четких задачи, а именно:
1. Занять оборонительную позицию по периметру таким образом, чтобы служить экраном для подразделений, которые, выполнив свое задание, отступали сквозь ряды фузелёров полка. Это отступление должно было проходить в пять этапов, при этом периметр уменьшался по мере того, как те или иные батальоны возвращались на судна, отправлявшиеся обратно в Англию. Во всяком случае, фузелёры должны были быть готовы принять на себя последние залпы вражеского огня.
2. Вторая задача состояла в готовности оказать содействие в любом опасном месте.
3. Третья задача – обеспечить прикрытие саперам – подрывникам в следующем порядке: Королевский Канадский Полк, Королевский Гамильтоновский Полк легкой пехоты, Королевский Полк Камеронских Горцев Канады и Южносаскачеванский Полк.
Это учение носило название «Юкон 1». Несколько дней спустя имело место новое учение подобного рода, называвшееся «Юкон 2», в этот раз на нем присутствовали несколько наблюдателей Американской армии. Наконец, в среду 1-го июля, фузелёры после специальной выдачи оружия и боеприпасов, а именно, около 15 тонн на 488 офицеров, унтер- офицеров и солдат, покинули казармы и направились к пирсам Райда, чтобы приступить к учению, которое получило условное название «Клондайк». После переправы все войска сели в эшелоны, следовавшие в направлении к британскому военному кораблю «Ройял Игл» (транспорт. Авт.), за исключением роты С, находившейся с танками на борту танкодесантных кораблей. Уже, будучи в открытом море, унтер-офицеры и солдаты узнали от своих офицеров, которые были введены в курс заранее, о том, что вскоре они будут атаковать порт Дьепп на побережье Франции. Скажем без преувеличения, что ликование было всеобщим. К сожалению, на этот раз рейду не суждено было состояться, и все закончилось тем, что кроме качки, все испытали тоскливое чувство неизвестности, ожидания, голода и т.д. 11 июля Полк возвращается к остальному личному составу в Лоуэр Бидинг. Происходит новое переформирование Полка с отрядом, остававшимся в тылу. Тренировки, занятия, а затем учение «Грейд» привели нас к 17 августа, к крупному тактическому учению 2-ой канадской дивизии, то есть учению «Джубили» (операция «Юбилей». Авт.). Конвой трогается в 13 час. 30 мин., во вторник, 18 августа. Вместе с 85 офицерами, унтер-офицерами и солдатами, численный численный состав полка в Сифорде достигал 617 человек. Место назначения – морская школа в Лансинге, что совсем рядом с портом Шорхэм. Именно в этот момент командир сообщил войскам, что истинной целью учений, намеченных на утро следующего дня, 19 августа, является порт Дьепп. Все были в восторге и особом нетерпении. Священник провел общую исповедь и причастие. Затем последние инструкции, полученные от командиров рот, выдача дополнительного оружия, спасательных поясов и необходимого снаряжения. Погрузка проходила в порту Шорхэм около 20.00 18 августа на 25 небольших десантных катеров (с авиационными двигателями), каждый из которых вмещал приблизительно 25 человек. Эта небольшая флотилия, оставляя Шорхэм, следовала вдоль берега, проплывая близ Брайтона, Роттингдина, Писхейвена и, наконец, Ньюхейвена, чтобы затем теперь уже в сопровождении всего конвоя направиться в открытое море. Командир полка с офицером связи бригады находятся на борту тральщика. Заместитель командира, а также военный священник и офицер-медик - на катере №14; аджюдан (старший унтер-офицер. Авт.), второй заместитель командира по рейду, а также два других офицера занимают катер №13, в тоже время на других катерах насчитывается по одному – двум унтер-офицерам. Переход приблизительно в 80 миль от Ньюхейвена до Дьеппа совершается тихой ночью при спокойном море. С наступлением ночи луна исчезает и наступает кромешная темнота. Действия будут разворачиваться на фронте в 12 миль, в центре которого Дьепп. В Берневале, 5 миль на восток и приблизительно на таком же расстоянии на запад, в Варанжевиле, обнаруживают береговые орудия. Обе эти цели должны быть взяты с самого начала: на востоке – 3-м отрядом «коммандос», на западе – 4-м отрядом «коммандос». Сразу же по выполнению своей задачи по уничтожению объекта эти британские «коммандос», всегда сопровождаемые несколькими французскими военными, должны были отступить. После чего Канадский Колролевский Полк 4-ой бригады должен был высадиться в Пюи, а Южносаскачеванский Полк 6-ой бригады в Пурвиле. Штурм центра, Дьеппа, возлагался на Эссекский Шотландский и Королевский Гамильтоновский полки 4-ой бригады при поддержке Канадского танкового полка. Полк Камеронских Горцев Канады должен был высадиться в Пурвиле и оказать поддержку Южносаскачеванский Полку при окружении Дьеппа с юга. Команды подрывников должны были сопровождать войска с тем, чтобы уничтожать все, что хоть как-то могло быть полезным врагу. Фузелёры оставались в открытом море в качестве дивизионного резерва корабельной высадки в ожидании, как упоминалось ранее, 2-го этапа штурма. Их задача - одна из самых важных, они должны будут принять на себя контратаку двух немецких дивизий и последними вернуться на судна, отходящие в Англию, и это при условии, что еще кто-то будет держаться на ногах, а катера будут еще там. Где-то в 3.30 час утра, в то время, когда катера приближаются к французскому побережью, становится слышно приближение самолетов, которые пролетают над головами, но остаются невидимыми из-за кромешной темноты. Затем слышатся тяжелые разрывы, знаменующие, таким образом, начало наступления.
С рассветом бой становится все более напряженным. Повсюду падают вражеские снаряды, наши корабли непрерывно, залп за залпом, стреляют в направлении немецких орудий, вражеские пулеметы и минометы безостановочно брызжут сталью, стоит адский грохот, который впоследствии еще более усиливается. Пока Фузелёры находятся где-то в 2-х милях от берега в густой дымовой завесе, это, однако, не мешает крупным артиллерийским снарядам немцев поднимать вокруг них огромные столбы воды, а эскадренным миноносцам, которые на полной скорости устремляются вперед между катерами, раскачивать их на волнах как пробки. К 6 часам утра, если судить по оружейному треску, звуку от разрывов мин и артиллерийских снарядов, становится очевидным, что первые подразделения уже на суше. Все происходящее заставляет нас думать, что дела идут не лучшим образом. В эту минуту еще неизвестно, что 3-му отряду «коммандос» слева не удалось заставить замолчать береговые орудия Берневаля . В темноте глубокой ночи он натолкнулся на немецкий прибрежный конвой, который обеспечивал всем необходимым укрепленные пункты французского побережья, тем самым, подняв тревогу в немецких войсках по всему побережью, и в особенности к востоку от Дьеппа. В Пюи Канадскому Королевскому Полку, скошенному на песчаном берегу, не удается достичь Восточных высот Дьеппа. Там пулеметы и минометы не прекратят вести самый смертоносный огонь по пляжу перед Дьеппом. Таким образом, полное поражение на левом фланге, с почти полным уничтожением 3-го отряда «коммандос» и Канадского Королевского Полка. На правом участке фронта - частичный успех. 4-й отряд «коммандос» достигает своей цели, и вражеские орудия замолкают. Южносаскачеванский Полк высаживается в Пурвиле, за ним следуют Камеронцы. В центре, танковая атака 14-го Канадского Полка терпит неудачу. Одному единственному танку удалось дойти до места (города), остальные упали в глубокую воду или застряли на песчаном берегу. Спустя несколько минут Эссекский Шотландский и Королевский Гамильтоновский полки устремляются в атаку, но несут тяжелые потери еще до того, как достигают пляжа, а высадившись на берег, попадают под продольный огонь, идущий со стороны отвесных скал, окаймляющих Дьепп, а также под фронтальный огонь, бьющий из сооружений, расположенных вдоль пляжа.
Именно в это время, в 6.45 утра, командир нашего полка согласно распоряжениям, полученным от высшего командования, отдает приказ атаковать «Рэд Бич», напротив Казино Дьеппа. Катера с Фузелёрами, более или менее защищенные завесой, выстраиваются в ряд и устремляются к пляжу. Ветер дует с суши в сторону моря, и дымовая завеса уступает место поразительно яркому солнцу, а до берега остается еще более 2-х километров. Полку приходится преодолевать настоящую стену огня, поскольку враг, видя новую волну атакующих, сосредоточивает всю свою огневую мощь на новой опасности. За несколько секунд мы несем огромные потери, которые постоянно растут. Царит полное смятение, линия атаки разбита. На обоих центральных пляжах «Уайт» и «Рэд», высадившиеся Фузилёры разбиты на небольшие изолированные группы, полностью скованные в действиях и на глазах несущие большие потери. Какие напрасные усилия и особенно потери в живой силе! После 6-7- часового, практически непрекращающегося огня, бой закончен. Оставшиеся в живых покидают этот берег, с нестерпимой горечью на лицах и болью в сердце, глядя на своих мертвых, истерзанных и умирающих товарищей. Их ждет дорога в плен, а тем временем волны, пена которых окрашена кровью наших товарищей, продолжают мирно омывать пляж Дьеппа, до бесконечности заваленный всевозможными обломками современной войны.
Наконец сейчас, больше чем через 18 лет, я изучал причину, которая могла более или менее оправдать поражение Фузелёров. Не надо забывать, что Фузелёры, как резерв, для отражения контратаки должны были иметь дополнительное вооружение, где-то по 30-40 килограмм на каждого, потом вдруг внезапно из них делают штурмовые отряды. Кроме того, как объяснить, как Пехотинцы могли средь бела дня, при светящем в глаза солнце пробить брешь в линии вражеской обороны, в то время как два полка при поддержке танков потерпели неудачу под покровом темноты. Столько вопросов без ответа, кроме того, о чём я упомянул ранее, была приблизительно двухчасовая задержка в связи с командованием операции. Одним словом, рейд на Дьепп остается незабываемым событием в памяти тех, кто принимал в нем непосредственное участие, и досадным для тех, кто участвовал в нем издалека.
Конрад Камарэр, Капитан.

Документ германского Офлага №7Б (Oflag \/II В), направленный в адрес Начальника Генерального штаба Сухопутных войск Германии 5 сентября 1942 года.
Лагерь для военнопленных офицеров 7 Б. Группа 3. Эйхштетт, 5.9.42.
Выдержки из дневника франц. – канадского военнопленного капитана К а м а р э р а, в/пл. № 4030, взят в плен 19.8.42. под Дьеппом, помещен в офлаг 7 Б 31.8.42.
19 августа 42:
Высадка в шесть часов 40 минут под интенсивным огнем. Ни одного шанса продвинуться. Наши войска рассредоточены стрельбой снайперов. Никакой поддержки с воздуха. В 11 часов начинается отступление. ……. Возвращение на судна невозможно из-за точного огня вражеской артиллерии. Штурмовому десантному катеру удается вырваться и присоединиться к танкодесантному кораблю, но авиация наносит удар и, очевидно, танкодесантный корабль потоплен. На пляже множество тел. Противник стреляет в людей плывущих к берегу с потопленных кораблей. В 14 часов последние наши солдаты взяты в плен. Их доставляют в военный госпиталь Дьеппа, где раненым оказывают первую помощь французские девушки, католические монахини и священник. Среди пленных командир бригады Сутам, подполковник Мерритт и многие офицеры следующих частей: Южносаскачеванского и Эссекского Шотладского полков, Фузилёров Мон Руаяль. ……… Командир соединения, по-видимому, погиб.* Он был поднят на борт штурмового десантного катера где-то около полудня, тяжело раненый, и, судя по звуку, судно взорвалось. На борт штурмового десантного катера был поднят тяжелораненый лейтенант Лоранже. Майор Пэншо был ранен трижды. Он был рядом со мной. У него была в двух местах сломана левая нога, ранение в живот. ……… Из Дьеппа нас перевозят в Анвермё, где размещают в местной церкви. ………… Мы спим на соломе и получаем в качестве питания черный хлеб грубого помола и воду. Наша группа состоит приблизительно из 80 офицеров из Южносаскачеванского , Канадского Королевского, Эссекского Шотландского полков, среди них 2 подполковника (Лэхэт и Джефферсон), один американский летчик и несколько английских моряков.
20 августа 42
Время подъема не фиксировано. Есть нечего. В 15 часов нам приносят какое-то подобие супа, заправленного мукой. Отправка около 19 часов. Перед нами мимо церкви проходят около 1600 военнопленных. Настроение хорошее. Около 22 часов садимся на поезд, следующий в Вернёй.……
21 августа 42
Оттуда до лагеря идем приблизительно 2 – 3 км. Французы кажутся нам весьма симпатичными. …… Среди немецких военных много трений по организационным вопросам. Наши солдаты не в восторге от внешнего вида и выправки немцев. Около 19 часов нам приносят отвратительный прозрачный суп. Нам дают поесть в первый раз со вчерашнего обеда в 15 часов, то есть мы ничего не ели 28 часов. Осмотр состоится около 20 часов. У многих офицеров срезают с формы все пуговицы. Нас отводят в нашу лачугу. Нас 12 офицеров из полка Фузелёры Мон-Руаяль и 41 офицер из других подразделений.

* Речь, по видимому, идёт о командире 2-й канадской пехотной дивизии генерал-майоре Робертсе. Он не пострадал в операции и вернулся с остатками десанта в Англию.
22 августа 42 г.

Получаем кусок черного хлеба, пол-ложки масла с медом, и какую-то светло-коричневую жидкость в качестве напитка ( Гадость). Каждому офицеру выдают маленькое полотенце и кусок мыла на троих. В 15 часов нам приносят какую-то похлебку, заправленную вонючей мукой. 19 часов. Прибывают раненые. От них мы узнаем, что лейтенант Эйлон погиб, Перюс умер в госпитале, у капитана Префонтена ранение обеих ног, что майор Пэншо в госпитале, что лейтенант Трюдель погиб при высадке десанта, что капитан Эно в госпитале и что он, возможно, потеряет обе ноги и руки, что лейтенанту Аллару в госпитале ампутировали руку от плеча. О лейтенантах Бенуа, Венан, капитане Ляжуа нет никаких сведений. Капитан Диллон был ранен на пляже, когда бежал, чтобы сесть на катер. …… Командир бригады Сутам прибыл в 18 часов. Нам выдали по куску хлеба на пятерых. Это на 24 часа.
23 августа 42 г.
……Есть нечего. Грызем несколько кусочков хлеба, оставшихся со вчерашнего дня. В полдень нам выдают какую-то светлую жидкость, якобы чай. Чаем там и не пахнет. Надо лежать, чтобы сберечь силы. ……… Около 16 часов подают прозрачный суп. Вкус стал лучше. В 22.30 час. нам выдают по килограммовой буханке хлеба, которую мы должны разделить на 5 офицеров. Хлеб режется с большим трудом, такое впечатление, что нож режет резину. Хлеб надо растянуть на 24 часа.
24 августа 42 г.
………Чтобы сберечь силы, никто не решается вставать. Вчерашний хлеб закончился…… Около 12 часов нам дают прозрачный суп с бобами. Новое улучшение вкуса. Мы счастливы, мы получили по три тарелки супа. ……. Около 16 часов нас опрашивают гражданские из немецкой разведки. С нами болтают о том, о сем. О нашем, франко-говорящих канадцев, отношении к Англии: о мотиве нашего вступления в войну, о нашем мнении о России, и о том, готова ли Германия пойти на компромисс. Это всего лишь точка зрения. Во время допроса нам предлагают сигареты. Эти люди кажутся очень осведомленными и очень любезными. В 19 часов наш хлебный паёк, но на этот раз буханка на шестерых. Это была, вне всякого сомнения, ошибка, выдать нам по 2 ложке масла или маргарина с медом,. ……… Визит генерала Дитриха* .……
25 августа 42 г.
………Грызем понемногу хлеб, трясясь над ним как будто это золотой песок. Командир бригады Сутам пришел сказать нам, что необходимо поддерживать дисциплину среди солдат. Капитан Маршо – за старшего, в 14 часов будет построение подразделения и солдатам будут даны инструкции. Немецкие военные власти ставят нас в известность, что построения не будет. ……… В 22 часа нам приносят по буханке хлеба на 6 офицеров, немного масла и, ко всеобщему удивлению, французский сыр, доставивший нам огромное наслаждение.

* Командир моторизованной дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (15-я Армия Группы Армий «Д»), оберстгруппенфюрер Йозеф (Зепп) Дитрих.
26 августа 42 г.

……Неделю назад погибло огромное количество наших товарищей. Мы живы. Но какая монотонная жизнь! Нам дают чай, или скорее известный травяной отвар. В 14.45 час. нам приносят густой картофельный суп и лапшу. Вовремя, а то мы уже спим от слабости.……Заморив червячка, перед нами на повестку дня встает вопрос о куреве. Из тонкой бумаги и сухих листьев мы изготовили какое-то подобие сигарет. Дым идет.
27 августа 42 г.
……В 10 час. 30 узнаем, что французское правительство собирается выдать шоколад и сигареты канадцам – французам. Это порождает среди английских военных, относящихся к этому неблагожелательно, некоторую враждебность. В полдень нам приносят овсяную кашу. Можно взять немного добавки. Затем в 16 часов выдают 40 сигарет, полплитки шоколада, кусок пирога и прессованные финики, кроме того, галеты и 3 банки сардин. С общего согласия командир бригады Сутам дает для выдачи остальным офицерам по 10 сигарет, по десятку галет и банке сардин каждому. В 19 часов построение офицеров. Командир бригады благодарит канадцев – французов. Надо заметить, что обед сегодня вечером был гораздо лучше. Кроме густого супа еще по два помидора. ……
29 августа 42 г.
……Нововведение. Для нас открыли душевую. ……. Через какое-то время после подъема нам выдают французские пилотки и мешки. Это знак отбытия, официально назначенного на вторую половину дня. На построение выходим в 15 час., но отправление задерживается на 1 час 50 минут, так как пропали 2 английских офицера и немцы переворачивают весь лагерь вверх дном. Наконец их находят, спрятавшимися в соломенных тюфяках………
РГВА.Ф.1378.Оп.1.Д.31.
Хантер

ВОЙНА КАПИТАНА КОНРАДА КАМАРЭРА Часть 2.

Продолжение статьи.

Комментарий автора.
Десантная операция «Юбилей», основной целью которой был захват и разрушение военной инфраструктуры и портовых сооружений французского города Дьепп, расположенного в провинции Нормандия, стала одной из самых противоречивых и самых обсуждаемых после войны союзных военных операций. Основной причиной этого было неожиданное для союзного командования, (и прежде всего Британского командования) полное поражение сил десанта и невыполнение им основных, поставленных перед высадкой задач. Безвозвратные потери составили свыше 2/3 от общей численности десанта. Значительный урон понесли обеспечивавшие высадку британские ВВС и ВМС. Было потеряно свыше 100 боевых самолетов, эсминец, несколько десантных барж и катеров. Вот что писал по этому поводу британский премьер-министр того времени Уинстон Черчилль с своих мемуарах:
«Хотя все войска и в том числе английские отряды «коммандос» и команды десантных судов и сопровождавших их кораблей проявили исключительное мужество и преданность и было совершено много превосходных подвигов, результаты оказались разочаровывающими и наши потери очень велики. Во второй канадской дивизии 18 процентов из 5 тысяч человек, находившихся на судах, погибли и почти 2 тысячи были захвачены в плен. Теперь, когда оглядываешься назад, жертвы, понесенные в результате этой памятной операции, могут показаться не соответствующими достигнутым результатам. Но было бы неверно подходить к этому эпизоду исключительно с такой меркой. Дьеп занимает особое место в истории войны, и тяжелые потери не должны заставлять нас расценивать эту операцию как провал. Это была дорогостоящая, но не бесплодная разведка боем. В тактическом отношении она чрезвычайно обогатила наш опыт. Она пролила яркий свет на многие ошибки в наших взглядах. Она заставила нас своевременно построить различные новые типы судов для использования в дальнейшем. Мы еще раз узнали, насколько ценной является мощная поддержка тяжелых морских орудий при высадке десанта с боем, и в результате этого наша техника орудийного обстрела, как морского, так и авиационного, улучшилась. Кроме того, эта операция показала, что индивидуальное искусство и доблесть без тщательной организации и комбинированного обучения войск не даст положительных результатов и что залогом успеха являются согласованные действия. А это по силам только подготовленным и организованным десантным соединениям. Все эти уроки были учтены.»
Из 4912 канадцев, участвовавших в операции «Юбилей» было убито, ранено, пропало без вести и попало в плен 3 350 военнослужащих. Наибольшие потери понесла 4-я бригада 2-й канадской дивизии. Из 1698 офицеров и солдат бригады из рейда на Дьеп вернулись лишь 351 человек*, среди которых очень много раненных. Всего для участия в рейде на Дьепп из состава вооружённых сил Канады было привлечено две пехотных бригады 2-й канадской пехотной дивизии и танковый батальон 1-й канадской танковой бригады. Помимо канадских формирований в высадке участвовали 3-й, 4-й и Королевский морской – отряды коммандос из состава бригады сил специального назначения, а также небольшие подразделения из состава войск США и сил «Сражающейся Франции». Эти части также понесли значительные потери. Хотелось бы отдельно остановиться на целях операции и причинах её неудачного исхода. Поскольку, целесообразность этой операции, в свете её провала, много раз ставилась под сомнение (как военным командованием союзников, так и военными историками), то соображения, которыми руководствовалось британское и канадское военное командование, примимая решение о проведение рейда на Дьепп, нельзя назвать однозначными.

* Рапорт №83 военного историка Генерального штаба вооружённых сил Канады, майора Стейси от 6 ноября 1942 года. Историческое управление Министерства обороны Канады.

В Дьеппе отсутствовали стратегически важные военные объекты, уничтожение которых могло послужить первопричиной для десантной операции, как в случае с Сен-Назером*, пятью месяцами ранее. Дьепп не был стратегически важной базой снабжения, как в случае с Тобруком, ставшим целью ещё одной диверсионной высадки британских коммандос (тоже окончившейся полной неудачей) 13 сентября 1942. Именно отсутствие в Дьеппе и его окрестностях стратегически важных объктов, вызывало у послевоенных комментаторов глвный вопрос – зачем было вообще проводить эту операцию?! В данном случае ответов несколько. Операция «Юбилей» была проведена по целому ряду причин, каждая из которых отдельно, не могла стать решающей в принятии решения о проведении высадки. Рейд на Дьепп был не просто морским тактическим десантом на побережье противника. Это была комплексная операция армии, ВВС и флота, с привлечением значительных сил и средств. Впервые в ходе войны Британское командование проводило войсковую десантную операцию с высадкой на берег танков в первой волне десанта и попыткой захвата протяжённой береговой полосы, занятой и укрепленной противником. Также, впервые к авиационной поддержке высадки были привлечены такие значительные силы авиации (свыше 800 машин), прежде всего истребительной. Таким образом, стремление британского командования отработать взаимодействие сухопутных войск, авиации и флота в ходе высадки в операционной зоне пролива Ла-Манш стало первой из причин на принятие решения. Второй и более веской причиной оказался, выражаясь словами капитана Конрада Камарэра, тот «оборот событий в общем военном плане», который происходил в конце лета 1942 года на Восточном фронте. Совершенно не случайно, что приказ на высадку в Дьеппе (после отмены первоначального замысла на эту высадку, запланированную на 1 июля 1942 года) поступил строго после окончания визита Черчилля в Москву, где на британского премьер-министра было оказано максимально возможное давление по открытию «второго фронта» в Европе уже в 1942 году.** Ещё 10 июня 1942 года в своём меморандуме направленном в адрес советского руководства Черчилль указывал в числе прочего, что: “Мы готовимся к десанту на континенте в августе или сентябре 1942 года. Как уже было ранее разъяснено, главным фактором, ограничивающим размеры десантных сил, является наличие специальных десантных средств. Однако ясно, что если бы мы ради того, чтобы предпринять действия любой ценой, пустились бы на некоторую операцию, которая окончилась бы катастрофой и дала бы противнику возможность торжествовать по поводу нашего провала, то это не принесло бы пользы ни делу русских, ни делу союзников в целом. Заранее невозможно сказать, будет ли положение таким, что станет возможно осуществить эту операцию, когда наступит указанный срок. Поэтому мы не можем дать никакого обещания в этом вопросе. Но, если указанная операция окажется разумной и обоснованной, мы не поколеблемся осуществить свои планы”.

* Рейд на Сен-Назер (операция «Колесница») — операция сил специального назначения и королевского флота 28 марта 1942 года, в ходе которой англичане сумели вывести из строя до конца войны сухой док на побережье Атлантики, способный принимать германские линейные корабли. ** См. Меморандум Сталина, направленный Черчиллю 13 августа 1942 года.

Следовательно, принятие решения на отложенную ранее высадку полностью подходит по определение (используя слова Черчилля): «некая операция, предпринятая любой ценой, несмотря на сомнения в её разумности и обоснованности». При этом, как в случае определённого успеха, так и в случае неудачи, британское руководство демонстрировало быструю союзническую реакцию на советские требования, одновременно констатируя, что германская оборона в севере Франции не позволяет в 1942 году расчитывать на оперативный успех в ходе локальных высадок.* И наконец, третьей в числе причин определяющих принятие решения на высадку в Дьеппе, стало желание использовать операцию «Юбилей», как прикрытие для готовившейся высадки группировки союзников в Северной Африке в рамках операции «Факел».** Отдельно хотел бы отметить, что задачи, поставленные непосредственно силам высадки в Дьеппе носили узко тактический характер и никак не могли повлиять на оперативную ситуацию в зоне пролива Ла-Манш, что позволяет дать операции «Юбилей» определение, как: «масштабная разведка боем, направленная на добывание сведений о противнике и отработку взаимодействия разнородных сил флота, авиации и сухопутных войск». Что касается причин неудачи операции, то определяющей причиной стала переоценка возможностей выделенных для десанта сил и прежде всего провал в разведобеспечении планирования. Тактическая разведка зон высадки и разведка местности опирались на противоречивые и не всегда достоверные данные аэрофотосъёмки и не отразила степень подготовки противодесантной обороны, в частности, не была выявлена система германских противодесантных заграждений и позиций сосредоточенной в этом районе группировки противника. Боеспособность второразрядной германской дивизии (302-я пехотная дивизия), оборонявшей этот участок побережья, и подготовленнось обороны, оказались выше всяких ожиданий. Также, серьёзнейшим просчётом в планировании операции стала постановка задачи основным силам высадки на лобовую атаку порта Дьепп с моря. При этом полностью игнорировалась подготовка противником противодесантной обороны порта и особенности местности (командные высоты по обе стороны центрального пляжа, позволяющие фланкирующим огнём сорвать высадку). Помимо этого хотелось бы отметить, что перенос высадки в Дьеппе после объявления в войсках цели операции был крайне рискованным мероприятием с позиции сохранения секретности. На сегодня нет чётких указаний на то, что германскому командованию было известно место и время высадки, но есть данные, что боеготовность частей береговой обороны в секторе Дьеппа была повышена именно в августе 1942 года, непосредственно за несколько дней до высадки десанта. В английской послевоенной печати активно обсуждалась возможность предательства и утечки информации о времени и месте десанта. В частности, в ряде публикаций *** указывалось, что за день до высадки в Дьеппе, 18 августа 1942 года, в газете «The Daily Telegraph» появился кроссворд в котором правильным ответом на вопрос: «порт во Франции», ответом служил именно Дьепп. Британская контрразведывательная служба Ми-5 даже проводила специальное расследование по этому поводу. Был допрошен создатель кроссворда (директор одной из лондонских школ по имени Леонард Доу), но в итоге контрразведчики пришли к выводу, что появление в кроссворде названия места высадки стало результатом стечения обстоятельств – «полной случайностью». Странно, но в этой же газете и в этом же разделе кроссвордов незадолго до десанта союзников летом 1944 года в Нормандии появились кодовые наименования зон высадки британских и американских соединений. Впрочем, и это было признано стечением обстоятельств.

*. См. Операция «Кузнечный молот». Условное обозначение планировавшейся операции американских и английских сил в районе пролива Ла-Манш, проведение которой намечалось на 1942 год.
** См. Письмо Черчилля Сталину от 14 августа 1942 года. «Факел» - операция по высадке американских и английских сил в Северной Африке, проведённая в ноябре 1942 года.
*** Например: «Daily Record» 5,12 и 19 сентября 2008. Автор публикации - Vic Fleming.

Негативные последствия неудачи рейда на Дьепп особенно ярко проявились на пропагандистском поле. Германские СМИ использовали события в Дьеппе, как образчик несокрушимости Вермахта и тщетности усилий ангиличан угрожать позициям немцев во Франции. В самой Великобритании результатом неудачи в Дьеппе стали несколько отставок высокопоставленных военных и целый ряд расследований. Опубликованные буквально через несколько дней после операции списки погибших и пропавших без вести стали шоком для канадской общественности. До августа 1942 канадские части не несли таких единомоментных и безвозвратных потерь.
Павшие в ходе рейда военнослужащие союзных сил были похоронены немцами на окраине Дьеппа. Сегодня это кладбище превращено во впечатляющий мемориальный комплекс с несколькими памятниками и служит напоминанием героизма погибших за победу над Германскими захватчиками.

Использованная литература.
C.P. Stacey, Report No. 83, 89. (1942), Report No. 92, 98,101,107,108. (1943), Report No 116,128,130.(1944) Report No. 142 (1945) Report No. 10 (1946) Ottawa, Canada: Directorate of History National Defence Headquarters, 1986.
John Campbell, Dieppe Revisited : A Documentary Investigation, London, 1993
Brereton Greenhous, Dieppe, Dieppe, Montreal, 1993
Ernest Langford, Rendezvous at Dieppe, Madeira Park, B.C., 1992
Jack A. Poolton, Destined To Survive : A Dieppe Veteran's Story, Toronto, 1998
Pierre Vennat, Dieppe n'aurait pas dû avoir lieu, Montreal, 1991
Denis W. and Shelagh Whitaker, Dieppe : A Firsthand and Revealing Critical Account of The Most Controversial Battle of World War Two, Whitby, Ontario, 1992
Denis W. and Shelagh Whitaker, Dieppe : Tragedy to Triumph, Toronto, 1992
Villa, Brian Loring. Unauthorized Action: Mountbatten and the Dieppe Raid. Toronto, 1989
«La Grenade», 1961

*** - Комментарии автора статьи.
Хантер

Критика статьи М.Солонина "Тетрадь расстрелянного генерала..."

Прочитал в "Военно промышленном курьере".

http://vpk-news.ru/articles/8144

Несколько слов по прочитанному.

Если раньше Марк Семёнович Солонин излагал своё ИМХО с опорой на прочитанное в "ынтернетах", то теперь самарский кочегар перешёл к цитированию документов ЦАМО. Клюква стала более увесистой, но и только.

Впечатления от статьи по пунктам.

1. - Не все пункты выбранные Солониным из доклада Птухина разбираются подробно дальше. Для меня, например, пункты посвящённые подавлению вражеской авиации на аэродромах и уничтожению промышленной инфраструктуры не вызвали нареканий. Благо, что германская и союзная авиация далее в ходе войны успешно практиковали именно такую тактику боевого применения и массирования ударной авиации.

2. Пункты выбранные из доклада Птухина, где он просит "тыщи самолётов и сотни аэродромов" конечно примечательны.
Но!
Надо отдавать себе отчёт, что эти "перлы" являются проекцией крайне низкой оперативной и военно-образовательной подготовки, как самого Птухина, так и тысяч других молодых командиров РККА, взлетевших по карьерной лестнице в конце 30-х годов, вследствие репрессий комсостава и быстрого увеличения армии в целом.
Также, надо учесть, что Птухин с момента своего возвращения из Испании сразу отличился тягой к эпистолярным прожектам и пожеланиям, рассылая их во все возможные инстанции, включая особые отделы военных округов, в которых он командовал ВВС. Именно эта тяга Птухина к письму заставила Ворошилова в конце 1938 года высказаться:

"Не делаете того, что Вам нужно делать. А человек Вы разумный, умелый, знающий, а делаете чепуху. И удивляетесь, почему "Не делаем, не делаем". Не думаете. Сперва делаете, а потом думаете. А есть простое правило: сперва думать, а потом делать. Ведь это противоестественно. Это всё равно, что послать такой документ Ленинградскому городскому совету или кооперативу - всё равно..."

Так что, налицо один из примеров кадрового голода и низкого уровня высшего командного состава в предвоенной РККА, что являлось бедой не лично Птухина и его грехом (умел командовать, но не умел управлять), а результатом кадровой политики партии большевиков по строительству Вооружённых сил.
Из статьи Солонина такой вывод сделать трудно, так как он скорее уводит читателя в сторону рассуждений о "дураках генералах, просравших полимеры", чем повторяет глупости за Исаевым, а возможно даже и за "идиотом Казинкиным".

3. Тезис Солонина о "обмане и самообмане", слишком мелко замешан. Забывая о всеощей атмосфере самоуверенности, проецируемой на всех уровнях советской военно-административной системы из Кремля, и одновременно не обращая внимание на репрессивный накат, убирающий все потенциально оппозиционное сталинской доктрине - невозможно давать частные оценки действиям "Птухиных".

4. Очередное жонглирование цифрами боевого состава ВВС Германии и СССР на Ю-З направлении, зримо подчёркивает, как дилетантизм Солонина (как "специалиста по авиации"), так и ограниченность его взгляда на проблему в комплексе.
Просто выставляя друг напротив друга соотношение боевой авиации Германии и СССР на отдельном направлении по принципу: "примерно 2000 советских сомолётов против 247 бомбардировщиков и 109 истребителей противника" - Солонин упрощает картину первых дней войны до картонного шаблона, лишенного понимания и глубины, и совершенно не оговаривая, что основным элементами подавления действий советской авиации, начиная с 22 июня 1941 года, была полная тактическая внезапность, качественное превосходство на всех уровнях боевого функционирования частей и соединений ВВС (в т.ч. подготовка экипажей), превосходство германской авиационной техники над боевым ядром советских ВВС, и крайне неблагоприятная оперативная обстановка на наземном ТВД.

5. Написав в конце статьи фразу, что:

"лишь в одном пункте ожидания генерала Птухина сбылись полностью. 24 июня 1941 года он был арестован, 13 февраля 1942-го постановлением Особого совещания приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян 23 февраля 1942 года – в очередной День Красной армии."


- Солонин выставил себя вообще крайне глупо и в очередной раз продемонстрировал задатки провокатора (оставляя у статьи концовку без авторского комментария).
Само собой Евгений Саввич Птухин был смелым человеком и верным советской системе (Родине) командиром и не собирался умирать в 39 лет, не ожидал такого конца и не участвовал в "антисоветском заговоре". Его трагическая гибель лишний раз показывает природу большевистской кадровой масорубки, где незаменимых нет и расплачиваться за ошибки руководства (политико-кадровые прежде всего) приходится их подчинённым.




Хантер

Критическая заметка на книгу А.Исаева «Приграничное сражение 1941».



Начал критическую заметку на новую (новую ли?) книгу Исаева «Приграничное сражение 1941».

В центре внимания предметный разбор новой самокомпиляции этого писателя.

Ещё не успела остыть от тепла моих рук книга Исаева "Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг", как на полке книжного замаячил новый фолиант нашего плодовитого исследователя и популяризатора взглядов гражданских авторов на военную историю. Продолжая упорствовать в собственном мнении, что "Кирпичи не по силам рожать раз в год, даже если ты Ключевский", я сразу заподозрил, что передо мной мутировавший клон "Неизвестного 1941". Только разбухший с 480-ти до 700 страниц. Всё та же "демаскирующая" обложка с жёлтым КВ-1, всё та же туалетная бумага внутри...
Открыл. Читаю.
Начинается книга с "Необходимого предисловия", где автор поясняет ЗАЧЕМ он это написал.
Из предисловия я узнал, что книга является "исследованием", что все мы долгое время находились под влиянием "эффекта Пекинхема", и что верная картина может появиться только после сопоставления БД обеих сторон. При этом автор предупредил, что в силу необъятности темы он обойдёт своим пристальным вниманием тематику военного строительства, морально-политического состояния войск и их кадрирования.

Сразу возникли вопросы:
1. Исследование ли? Является ли клонирование старых Исаевских книг (в которых изначально много ошибок), из которых он без всяких коренных изменений натаскал целые главы - исследованием? Что там нового и неведомого для читателя? Ответ появится только по прочтению всей книги.

2. Чтение первой главы, именуемой "План Барбаросса" показал, что Исаев решил заодно обойти своим вниманием и военное планирование. То, чему в любом мало мальски серьёзном военно-стратегическом очерке должно было быть отведено важное и значимое место, уместилось у Исаева на пяти (!!!) страничках с фотографией командирского танка 8-й тд посередине. Налицо тот же методологический провал, на который я указывал ещё при обсуждении "Неизвестного 1941" (см здесь и дальше: http://russiainwar.forum24.ru/?1-12-40-00000038-000-0-0-1275667254 ).
Исаев не знаком с темой германского предвоенного планирования, и игнорирует её в книге, хотя этой теме надо посвятить полноценную главу. Ведь именно провал в этом планировании стал одной из решающих причин в крахе всей Восточной кампании.
* И этот дилетант поучал меня, что и как использовать в работе с германскими первоисточниками!

3. Нарочитое использование Исаевым придуманных им же "эффектов Пекинхема" и прочей фантасмагорической фразеологии (чего стоят названия глав!), кочует из книги в книгу. Помнится, "эффект Пекинхема" возник у него на страницах "Жукова" и использовался вовсю им на ВИФе для придания научности своим перлам (если неправ - поправьте). Налицо достаточно смешная привычка, т.к., Исаев пытается изобретать свои военно-исторические обороты речи.

"Эффект Пекинхема" приводит мозг Исаева к изобретению "концепции Панцерштрассе".

От малого к большому. Исаевское "теоретизирование" становится причиной разного рода ляпов. Именно отсутствие внешней редактуры и самокритики у автора приводит к тому, что он из издания в издание повторяет одни и те же детские фантазии, цепляющиеся одна за другую.

Примеры ниже - из упомянутой мной первой главы из его "новой" книги "Приграничное сражение 1941".

Пример 1:

Стр 16.

"Немецкий танковый, точнее моторизированный корпус образца июня 1941 года состоял из одной-двух танковых и двух или одной моторизированной дивизии. Иногда ему придавались пехотные дивизии"

Что в этой фразе не так, спросите Вы?! Я отвечу. Всё не так.
Смотрим на схему построения армейских моторизированных корпусов (а именно так они назывались в июне 1941 года) к моменту начала войны против СССР.
корпус - дивизии.
"Норд"
41-й АК: 2 танковых, 1 пехотная, 1 моторизированная.
56-й АК: 1 танковая, 1 пехотная, 1 моторизированная.
"Центр"
24-й АК: 2 танковых, 1 моторизованная, 1 кавалерийская, 1 пехотная.
39-й АК: 2 танковых, 2 моторизованных.
57-й АК: 2 танковых, 1 моторизованная.
46-й АК: 1 танковая, 1 моторизованная, 1 мотополк.
47-й АК: 2 танковых, 1 моторизованная, 1 пехотная.
"Юг"
14-й АК: 2 танковых, 1 моторизованная.
3-й АК: 1 танковая, 2 пехотных.
48-й АК: 1 танковая, 2 пехотные.

Итого: 16 танковых, 9 моторизованных, 8 пехотных, 1 кавалерийская дивизии и 1 мотополк (бригадного состава).

Для рассмотрения я привожу 10 Армейских моторизированных корпуса.
1. 6 корпусов имеют в своём составе от одной до двух пехотных дивизий, что является показательным моментом для понимания какую структуру имели германские подвижные соединения и объединения летом 1941. Пехотные дивизии были в составе АК (мот) - не иногда.
2. Только в одном моторизированном Армейском корпусе на 22.06.41 присутствуют две моторизованных дивизии. В двух корпусах их вообще нет, а есть по две пехотных дивизии.
3. Шесть корпусов из десяти имеют в своём составе 3 и менее дивизии.

В итоге, Исаевскую фразу о строении германских подвижных корпусов, следует переделать примерно так:

"Германский Армейский моторизированный корпус образца лета 1941 года не имел устоявшейся структуры и формировался германским командованием с учётом специфики его использования на определённом оперативном направлении. В его состав включались танковые, моторизованные и пехотные дивизии. Как правило, корпус имел в своём составе от трёх до пяти соединений с частями усиления". (Голицын).

_____________________

Пример 2:

Стр.16.

"В танковую группу входили два-три моторизованных корпуса, иногда ей придавались пехотные армейские корпуса".

Тот же самый недочёт.
Структура ТГр на 22.06.41.
Танковая группа - корпус.
1-я ТГр: 3 моторизованных, 1 пехотный.
2-я ТГр: 3 моторизованных, 1 пехотный.
3-я ТГр: 2 моторизованных, 2 пехотных.
4-я ТГр: 2 моторизованных.

Как видно из приведённого состава, пехотные корпуса присутствовали в танковых группах не иногда, а как правило.

__________________

Пример3:

Стр 17.

"Часто группы армий брали управление танковой группой на себя"

Опять Исаев пишет отсебятину. На 22.06.41 все танковые группы находились в прямом подчинении штабов Групп армий.

________________________

Пример 4:

Стр 17.

"Краеугольным камнем выработанной в 1941 году технологии ведения боевых действий была концепция "панцерштрассе", т.е. выявления в полосе предстоящего наступления дорог, которые могли бы стать осью продвижения механизированных соединений".


Читаем и опять видим, что Исаев пишет чепуху. Мало того, что он совершенно не к месту использует термины "технология" и "концепция", так ещё и приписывает германской военной мысли изобретение того, что "военной науке и штабной практике" было известно со времён форсирования Ганнибалом Альп. А именно, принятие командующим (штабом) решения на карте, направленного на определение оптимального маршрута передвижения, размещения и снабжения войск.

____________

Теперь рассмотрим ляпы по фактическому материалу. Самые заметные бросаются в глаза, когда Исаев пытается приводить состав германских сил вторжения.

Пример 5:

Стр 50.

"Танковая группа Гепнера была самой слабой из четырёх танковых групп, выделенных для нападения на СССР. В ней было только три танковых и три моторизированных дивизии в двух танковых (моторизованных) корпусах - 41-й и 56-й PzK".

"Глупец Исаев" опять демонстрирует незние элементарного базового материала по истории ВМВ. Как можно печатать книгу "Приграничное сражение 1941" и не знать состав германской группировки? Это же основа?

Боевой состав 4-й ТГр на 22.06.41.
41-й АК(мот): 1-я ТД, 6-я ТД, 36-я МД, 269-я ПД.
56-й АК(мот): 8-я ТД, 3-я МД, 290-я ПД.
Резерв ТГр: МД СС "Мертвая голова".
Итого - 8 дивизий.
Помимо этого стоит заметить, что немаловажно, 41-й и 56-й АК(моt) , были переименованы в танковые корпуса (PzK - Panzerkorps) только в июне и марте 1942 года, соответственно.

_______________

Пример 6.

Стр 54.

"Второй танковый корпус 4-й танковой группы, 56-й PzK....Корпус начал наступление в двухдивизионном составе."

Опять Исаев демонстрирует незнание базового материала.
56-й АК(мот) начал наступление в трёхдивизионном составе.
Вновь Исаев путает название корпуса и не знает его боевого состава. Это непозволительно для "исследователя ВОВ и написателя ея энциклопедии".

Для ознакомления с этим вопросом не обязательно изучать германские боевые документы (например в моём сборнике). Можно заглянуть в доступнейший из источников.
Манштейн в своих воспоминаниях (на стр.186) подробно приводит боевой состав 4-й ТГр на 22.06.41. В частности, он упоминает, что 8-я танковая и 290-я пехотная дивизии его корпуса наступали в первом эшелоне, а 3-я моторизованная шла во втором эшелоне наступления.

Приведённые выше ошибки стали результатом невнимательности Исаева, его дилетантизма и (повторюсь) отсутствия какой-либо редактуры со стороны специалиста. "Два черноморских линкора" не были случайностью. Мы эти "линкоры" видим снова и снова. Спешка и невнимательность в деталях деклассируют Исаевские работы даже, как примитивное описание хода боевых действий.

Иллюстрация в виде примера (с подачи уважаемого г-на Егорова). Фотография перекочевала у Исаева во вторую подряд книгу.

Книга Исаева "Приграничное сражение 1941". Стр.193. Фото "Горящего Двинска".

http://shot.photo.qip.ru/2008m0G.jpg



Сравним.

Фотография взрыва американского эсминца "Shaw" 7 декабря в доке Перл-Харбора. Справа корма одного из линкоров. Видны две башни ГК.

http://shot.photo.qip.ru/1008m11.jpg



NARA 80-G 16871.

* И этот профан корил меня за неправильную идентификацию ходовой части Pz-4.;)

Наплевательское отношение к подготовке книг не может не вызывать вопросы. То, что набор иллюстраций к книге "Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг", выпущенной "Эксмо" в 2010 году полностью повторяется в книге "Приграничное сражение 1941" выпущенной этим же издательством в 2011 году - не так страшно, как полный бардак с оформлением этих иллюстраций.
В дополнение к линкорам в Двинске, про которые я написал выше, вижу вот это (смотрим на подписи под фотографиями) 1 :

 "Неизвестный 1941" стр. 103.

 http://shot.photo.qip.ru/003qwJ-3008pnM/


" 2 Приграничное сражение 1941" стр.105.

http://shot.photo.qip.ru/3008ncc.jpg

Мало того, что сами фотовставки самого отвратительного качества из возможного (экономия на печати), но и подписи под ними хаотично набросаны неизвестно откуда. Ещё одни пример "работы" выпускающих редакторов, корректора, и отсутствие автора на контроле.

 " 3 Приграничное сражение 1941" Стр. 507.

 http://shot.photo.qip.ru/2008nds.jpg

смотрим дальше...

Мало того, что фотографии "криво" подписаны, они ещё и повторяются.

стр.659.

 http://shot.photo.qip.ru/1008ncZ.jpg

стр.661.
 
http://shot.photo.qip.ru/1008nd0.jpg

 халтура, правда?





Хантер

(no subject)

Досье "Барбаросса".

Сегодня забрал из издательства
свою свежеотпечатанную книгу.

Так получилось, что книга вышла из печати
точно к печальной дате 70-летия нападения Германии на СССР. Честно
говоря, специальной подгонки под дату не было, но то, что книга появилась именно
сейчас, символично.

 


Анотация:

Сборник документов «Досье Барбаросса»
посвящен анализу подготовки и реализации плана нападения нацистской Германии на
Советский Союз. Документы представленные в сборнике были захвачены советскими
войсками на территории Германии в 1945 году. Документы собранные в частях №1 и
№3 настоящего сборника и фотоматериалы были изъяты из архива Генерального штаба
Сухопутных войск Германии, а документы собранные в части №2 были изъяты из
архива Министерства народного просвещения и пропаганды. Большая часть
документов, включённых в сборник, публикуется впервые, а перевод опубликованных
ранее документов частично уточнён. Книга расчитана, как на профессиональных
историков, так и на любителей военной истории.

____________


Книга состоит из трёх разделов, приложения и фотоматериалов.
(дополнительно, научно-справочные материалы и комментарии составителя)


1 - Документы оперативного планирования в рамках плана "Барбаросса".
Период - декабрь 1940 - август 1941.

2 - Документы МНПП. А именно,
стенограммы закрытых совещаний во главе с Геббельсом. Период - июль 1941.

3 - Боевые документы Вермахта. Период июнь - декабрь 1941.

Приложение - Боевой
состав германско-румынско-финской группировки на 22 июня 1941 (оригинал ОКХ).

Фотоматериалы на 16 страницах.


Всего - 77 документов + 30
оригинальных фотосканов. Русский перевод. Сохранены все служебные шифры, грифы,
пометы и поисковые данные. Без купюр.